Глава 3: 1

Глава 3: 1

Глава 1/

ЗАКОНЫ МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ

ДИАЛЕКТИКИ

1. ЧТО ТАКОЕ ЗАКОН? «Закон есть прочное (остающееся) в явлении». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 136

«Закон — идентичное в явлении». й В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 136

«Закон == спокойное отражение явлений». В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 136

«Закон берет спокойное — и потому закон, всякий закон, узок, неполон, приблизителен». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 136

«Закон есть существенное явление». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., Т. 29, стр. 136

«…Закон и сущность понятия однородные (однопорядкоч вые) или вернее, одностепенные, выражающие углубление по+ знания человеком явлений, мира е{с.» В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 3 стр. 136

«Движение универсума в явлениях… в существенности этого движения есть закон». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 137

«(Закон есть отражение существенного в движении уни= версума) (явление цельность, тотальность) ((закон == часть) ) (Явление богаче закона) ». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн собра

соч., Т. 29, стр. 187

«Закон есть отношение… Отношение сущностей или между сущностями»,

В. И Ленин Философские тетради. Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр. 138

«…История природы и человеческого общества — вот от- куда абстрагируются законы диалектики. Они как раз не что иное, как наиболее общие законы обеих этих фаз историче- ского развития, а также самого мышления. По сути дела они сводятся к следующим трем законам:

Закон перехода количества в качество и обратно.

Закон взаимного проникновения противоположностей.

Закон отрицания отрицания.

Все эти три закона были развиты Гегелем на его идеали- стический манер лишь как законы мышления: первый — в пер- вой части «Логики» — в учении о бытии; второй занимает всю вторую и наиболее значительную часть его «Логики» — уче- ние о сущности; наконец, третий фигурирует в качестве основ- ного закона при построении всей системы. Ошибка заклю- чается в том, что законы эти он не выводит из природы и истории, а навязывает последним свыше как законы мышле- ния. Отсюда и вытекает вся вымученная и часто ужасная кон- струкция: мир — хочет ли он того или нет — должен сообра- зоваться с логической системой, которая сама является лишь продуктом определенной ступени развития — человеческого мышления. Если мы перевернем это отношение, то все прини- мает очень простой вид, и диалектические законы, кажущиеся в идеалистической философии крайне таинственными, немед- ленно становятся простыми и ясными как день.

Впрочем, тот, кто хоть немного знаком с Гегелем, знает, что Гегель в сотнях мест умеет давать из области природы и истории в высшей степени меткие примеры в подтверждение диалектических законов.

Мы не собираемся здесь писать руководство по диалек- тике, а желаем только показать, что диалектические законы являются действительными законами развития природы и, значит, имеют силу также и для теоретического естествозна- ния. Мы поэтому не можем входить в детальное рассмотрение вопроса о внутренней связи этих законов между собой».

Ф. Энгельс _ Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 20, стр. 384—

«Диалектика как наука о всеобщей связи. Главные законы: превращение количества и качества — взаимное проникнове- ние полярных противоположностей и превращение их друг в друга, когда они доведены до крайности,— развитие путем

противоречия, или отрицание отрицания,— спиральная фор- ма развития». Ф. Энгельс. Диалектика природы. . К Маркс иФ. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 843 «…1) характеристика диалектики: самодвижение, источ- ник деятельности, движение жизни и духа; совпадение поня- тий субъекта (человека) с реальностью; 2) объективизм в выс-

шей степени…»

В. И. Ленин. Философские тетради Полн. собр.

соч., Т. 29, стр. 210

«Элемен-ч 1) объективность рассмотрения (не при- ты диа-| меры, не отступления, а вещь сама в себе).

лекти ки[‚ х

2. вся совокупность многоразличных отноше- \ ний этой вещи к другим.

3. развитие этой вещи (гезресПуе явления), се собственное движение, ее собственная жизнь.

|| 4) внутренне — противоречивые — тенденции ! ( и стороны) в этой вещи. | 5) вещь (явление е{с.) 1‹;11:‹ сумма и единство противоположностей. 6) борьба гезрес!ме развертывание этих про- | тивоположностей, противоречивых стремле- | ний екс. | 7) соединение анализа и синтеза,— разборка от- дельных частей и совокупность, суммирова- ние этих частей вместе.

х 8) отношения каждой вещи (явления еКс.) не только многоразличны, но всеобщи, универ- сальны. Каждая вещь (явление, процесс е{с.) связаны с каждой.

| 9) не только единство противоположностей, но переходы каждого определения, ка-

` чества, черты, стороны, свойства в каж-

і дое другое| в свою противоположность? |.

|х 10) бесконечный — процесс раскрытия новых

’ сторон, отношений е{с.

Ё 11) бесконечный процесс углубления познания

’ человеком вещи, явлений, процессов и т. д.

| от явлений к сущности и от менее глубокой

1 к более глубокой сущности.

| 12) от сосуществования к каузальности и от од=

| ной формы связи и взаимозависимости к дру«

‚1 гой, более глубокой, более общей,

13. повторение в высшей стадии известных черт,

свойств ейс. низшей и

отрицание

14. возврат якобы к старому (отрицания)
15. борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания.
16. переход количества в качество и обсе 0ег5а. ((15 и 16 суть примеры 9-го )) ». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 202—203

|

2. ЗАКОН ЕДИНСТВА

И БОРЬБЫ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ

«Пока мы рассматриваем вещи как покоящиеся и безжиз- иенные, каждую в отдельности, одну рядом с другой и одну вслед за другой, мы, действительно, не наталкиваемся ни на какие противоречия в них. Мы находим здесь определенные свойства, которые частью общи, частью различны или даже противоречат друг другу, но в этом последнем случае они рас- пределены между различными вещами и, следовательно, не содержат в себе никакого противоречия. В пределах такого рода рассмотрения вещей мы и обходимся обычным, метафи- зическим способом мышления. Но совсем иначе обстоит дело, когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении, в их измененни, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на друга. Здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия. Дви- жение само есть противоречие; уже простое механическое пе- ремещение может осуществиться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно — в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. А постоянное возникновение и одновременное разрешенис этого противоречия — и есть именно движение.

Здесь перед нами, следовательно, такое противоречие, которое «существует в самих вещах и процессах объективно и может быть обнаружено, так сказать, в телесной форме».

‚„Если уже простое механическое перемещение содержит в себе противоречие, то тем более содержат его высшие формы движения материи, а в особенности органическая жизнь и ее развитие. Как мы видели выше, жизнь состоит прежде всего именно в том, что живое существо в каждый данный момент является тем же самым и все-таки иным. Следовательно, жизнь то же есть существующее в самих вещах и процессах,

беспрестанно само себя порождающее и себя разрешающее противоречие, и как только это противоречие прекращается, прекращается и жизнь, наступает смерть. Точно так же мы видели, что и в сфере мышления мы не можем избежать про- тиворечий и что, например, противоречие между внутренне неограниченной человеческой способностью познания и ее действительным существованием только в отдельных, внешне ограниченных и ограниченно познающих людях,— что это противоречие разрешается в таком ряде последовательных поколений, который для нас по крайней мере, на практике бесконечен, разрешается в бесконечном поступательном дви- жении.

…Одной из главных основ высшей математики является противоречие, заключающееся в том, что при известных усло- виях прямое и кривое должны представлять собой одно и то же. Но в высшей математике находит свое осуществление и другое противоречие, состоящее в том, что линии, пересекаю- щиеся на наших глазах, тем не менее уже”в пяти-шести сан- тиметрах от точки своего пересечения должны считаться параллельными, т. е. такими линиями, которые не могут пере- сечься даже при бесконечном их продолжении. И тем не менее , высшая математика этими и еще гораздо более резкими про- тиворечиями достигает не только правильных, но и совершенно недостижимых для низшей математики результатов.

Но уже и низшая математика кишит противоречиями».

Ф Энгельс Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 20, стр. 123—124

«Для метафизика вещи и их мысленные отражения, поня- тия, суть отдельные, неизменные, застывшие, раз навсегда данные предметы, подлежащие исследованию один после дру- гого и один независимо от другого. Он мыслит сплошными неопосредствованными противоположностями; речь его со- стоит из: «да — да, нет — нет; что сверх того, то от лукавого». Для него вещь или существует, или не существует, и точно так же вещь не может быть самой собой и в то же время иной. Положительное и отрицательное абсолютно исключают друг друга; причина и следствие по отношению друг к другу тоже находятся в застывшей противоположности. Этот способ мыш- ления кажется нам на первый взгляд вполне приемлемым потому, что он присущ так называемому здравому человече- скому рассудку. Но здравый человеческий рассудок, весьма почтенный спутник в четырех стенах своего домашнего оби- хода, переживает самые удивительные приключения, лишь только он отважится выйти на широкий простор исследова+ ния. Метафизический способ понимания, хотя и является пра* вомерным и даже необходимым в известных областях, более

или менее обширных, смотря по характеру предмета, рано или поздно достигает каждый раз того предела, за которым он становится односторонним, ограниченным, абстрактным и за- путывается в неразрешимых противоречиях, потому что за отдельными вещами он не видит их взаимной связи, за их бытием — их возникновения и исчезновения, из-за их покоя забывает их движение, за деревьями не видит леса. В обыден- ной жизни, например, мы знаем и можем с уверенностью ска- зать, существует ли то или иное животное или нет, но при бо- лее точном исследованни мы убеждаемся, что это иногда в высшей степени сложное дело, как это очень хорошо изве- стно юристам, которые тщетно бились над тем, чтобы найти рациональную границу, за которой умерщвление ребенка в утробе матери нужно считать убийством. Невозможно точно так же определить и момент смерти, так как физиология до- казывает, что смерть есть не внезапный, мгновенный акт, а очень длительный процесс. Равным образом и всякое органи- ческое существо в каждое данное мгновение является тем же самым и не тем же самым; в каждое мгновение оно перераба- тывает получаемые им извне вещества и выделяет из себя другие вещества, в каждое мгновение одни клетки его орга- низма отмирают, другие образуются; по истечении более или менее длительного периода времени вещество данного орга- низма полностью обновляется, заменяется другими атомами вещества. Вот почему каждое органическое существо всегда то же и, однако, не то же. При более точном исследовании мы находим также, что оба полюса какой-нибудь противополож- ности — например, положительное и отрицательное — столь же неотделимы один от другого, как и противоположны, и что они, несмотря на всю противоположность между ними, вза- имно проникают друг друга. Мы видим далее, что причина и следствие суть представления, которые имеют значение, как таковые, только в применении к данному отдельному случаю; но как только мы будем рассматривать этот отдельный слу- чай в его общей связи со всем мировым целым, эти представ- ления сходятся и переплетаются в представлении универсаль- ного взаимодействия, в котором причины и следствия постоян- но меняются местами; то, что здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот. Все эти процессы и все эти методы мышления не уклады- ваются в рамки метафизического мышления. Для диалектики же, для которой существенно то, что она берет вещи и их ум- ственные отражения в их взаимной связи, в их сцеплении, в их движении, в их возникновении и исчезновении,— такие про- цессы, как вышеуказанные, напротив, лишь подтверждают ее собственный метод исследования. Природа является пробным кКамнем для диалектики, и надо сказать, что современное есте-

ствознание доставило для такой пробы чрезвычайно богатый, с каждым днем увеличивающийся материал и этим материа- лом доказало, что в природе все совершается в конечном счете дналектически, а не метафизически. Но так как и до сих пор можно по пальцам перечесть естествоиспытателей, научив- шихся мыслить диалектически, то этот конфликт между до- стигнутыми результатами и укоренившимся способом мышле- ния вполне объясняет ту безграничную путаницу, которая гос- подствует теперь в теоретическом естествознании и одинаково приводит в отчаяние как учителей, так и учеников, как писа- телей, так и читателей.

Итак, точное представленне о вселенной, о ее развитии и о развитии человечества, равно как и об отражении этого раз- витня в головах людей, может быть получено только диалек- тическим путем, при постоянном внимании к общему взаимо- действию между возникновением и исчезновением, между про- грессивными изменениями и изменениями регрессивными».

Ф. Энгельс. Ан;н-Дюринг‹

К. Маркс и Ф. Энгельс Соч. т. 20, стр. 21—22

«Раздвоение единого и познание противоречивых частей его „„есть суть (одна из „сущностей“, одна из основных, если не ` основная, особенностей или черт) диалектики. Так именно ста- вит вопрос и Гегель (Аристотель в своей „Метафизике“ по- стоянно бьется около этого и борется с Гераклитом геб- ресНуе с гераклитовскими идеями).

Правильность этой стороны содержания диалектики должна быть проверена историей науки. На эту сторону диалектики обычно (например, у Плеханова) обращают недостаточно внимания: тождество противоположностей берется как сумма примеров|,например, зерно“; „например, первобытный ком- мунизм“. Тоже у Энгельса. Но это „для популярности“…], а не как_ закон познания (и закон объективного мира).

В математике + и —. Дифференциал и интеграл.

» механике действие и противодействие.

» физике положительное и отрицательное электричество.

» химии соединение и диссоциация атомов.

» общественной науке классовая борьба.

Тождество противоположностей („единство“ их, может быть, вернее сказать? хотя различие терминов тождество и единство здесь не особенно существенно. В известном смысле оба верны) есть признание (открытие) противоречивых, вза- имоисключающих, противоположных тенденций во в сех явле- ниях и процессах природы (и духа и общества в том числе). Условие познания всех процессов мира в их „самодвижении“, в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей. Развитие есть „борьба“

противоположностей. Две основные (или две возможные? или две в истории наблюдающиеся?) концепции развития (эволю- ции) суть: развитие как уменьшение и увеличение, как повто- рение, и развитие как единство противоположностей (раздвое- ние единого на взаимоисключающие противоположности и взаимоотношение между ними).

При первой концепции движения остается в тени само- движение, его двигательная сила, его источник, его мотив (или сей источник переносится во вне — бог, субъект е{с.). При второй концепции главное внимание устремляется именно на познание источника „с а м о“ движения.

Первая концепция мертва, бледна, суха. Вторая — жиз- ненна. Только вторая дает ключ к „самодвижению“ всего сущего; только она дает ключ к „скачкам“, к „перерыву по- степенности“, к „превращению в противоположность“, к уни- чтожению старого и возникновению нового.

Единство (совпадение, тождество, равнодействие) проти- воположностей условно, временно, преходяще, релятивно. Борьба взаимоисключающих противоположностей абсолютна, как абсолютно развитие, движение».

В. И. Ленин, Философские тетради Полн собр.

соч., т. 29, стр. 316—317

«Диалектика есть учение о том, как могут быть и как бывают (как становятся) тождественными противо- положности,— при каких условиях они бывают тожде- ственны, превращаясь друг в друга,— почему ум человека не должен брать эти противололожности за мертвые, застывшие, а за живые, условные, подвижные, превращающиеся одна в другую».

В. И. Ленин Философские тетради Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр. 98

«Вкратце диалектику можно определить, как учение о един- стве противоположностей. Этим будет схвачено ядро диалек- тики, но это требует пояснений и развития».

В И. Лении Философские тетраби Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр 208

«Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалек- тическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе движения путем противоположностей, кото- рые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борь- бой и своим конечным переходом друг в друга, гезр. в более высокие формы. Притяжение и отталкивание. В магнетизме начинается полярность; она здесь обнаруживается у одного и того же тела; в электричестве же она распределяется между

` 109

двумя или несколькими телами, приходящими во взаимное на> пряжение. Все химические процессы сводятся к явлениям хи- мического притяжения и отталкивания. Наконец, в органиче- ской жизни образование клеточного ядра надо рассматривать тоже как явление поляризации живого белкового вещества, а теория развития показывает, как, начиная с простой клетки, каждый шаг вперед до наисложнейшего растения, с одной сто- роны, и до человека — с другой, совершается через постоян- ную борьбу наследственности и приспособления. При этом обнаруживается, как мало применимы к подобным формам развития такие категории, как «положительное» и «отрица- тельное». Можно рассматривать наследственность как поло- жительную, сохраняющую сторону, а приспособление — как отрицательную сторону, постоянно разрушающую унаследо- ванные признаки; но с таким же правом можно рассматри- вать приспособление как творческую, активную, положитель- ную деятельность, а наследственность — как оказывающую сопротивление, пассивную, отрицательную деятельность. Од- нако подобно тому как в истории прогресс выступает в виде отрицания существующих порядков, так и здесь — из чисто практических соображений — лучше рассматривать приспо-. собление как отрицательную деятельность. В истории движе- ние путем противоположностей выступает особенно наглядно во все критические эпохи у ведущих народов. В подобные мо- менты у народа есть выбор только между двумя полюсами дилеммы: «или — или», и притом вопрос всегда ставится со- всем не так, как этого желало бы политиканствующее фили- стерство всех времен. Даже либеральный немецкий филистер 1848 г. очутился внезапно и неожиданно в 1849 г. против своей воли перед вопросом: либо возвращение к старой реакции в еще более свирепой форме, либо продолжение революции до республики, -— может быть, даже до единой и неделимой рес- публики с социализмом на заднем плане. Он недолго разду- мывал и приложил свою руку к созданию мантёйфелевской реакции как цвета немецкого либерализма. Точно так же французский буржуа оказался в 1851 г. перед несомненно не- ожиданной для него дилеммой: либо карикатура на империю, преторианство и эксплуатация Франции шайкой прохвостов, либо социально-демократическая республика,—-и он скло- нился перед шайкой прохвостов, чтобы можно было под ее охраной продолжать эксплуатировать рабочих…

Нага спа [а$ё Ипев* несовместимы с теорией развития. Даже разграничительная линия между позвоночными и бес- позвоночными уже более не безусловна, точно так же между рыбами и амфибиями; а граница между птицами и пресмы<

• — Абсолютно резкие разграничительные линии. Ред. —^

кающимися с каждым днем все более и более исчезает. Между компсогнатом и археоптериксом не хватает только немногих промежуточных членов, а зубастые птичьи клювы обнаружены в обоих полушариях. «Или-—-или» становится все более и более недостаточным. У низших животных невозможно строго установить понятие индивида; не только в том смысле, яв- ляется ли данное животное индивидом или колонией, но и по вопросу о том, где в процессе развития прекращается один индивид и начинается другой («кормилки»). Для такой стадии развития естествознания, где все различия сливаются в про- межуточных ступенях, все противоположности переходят друг в друга через посредство промежуточных членов, уже недо- статочно старого метафизического метода мышления. Диалек- тнка, которая точно так же не знает Баг4 ап Газ{ Нпез и безус- ловного, пригодного повсюду «или — или», которая переводит друг в друга неподвижные метафизические различия, признаёт в надлежащих случаях наряду с «или — или» также «как то, так и другое» и опосредствует противоположности,— является единственным, в высшей инстанции, методом мышления, соот- ветствующим теперешней стадии развития естествознания. Разумеется, для повседневного обихода, для научной мелкой торговли метафизические категории сохраняют- свое значение».

Ф. Энгельс. Диалектика природы

о98 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 526— «Два философских направления: метафизическое с непод- вижными — категориями, диалектическое (Аристотель и 0со- бенно Гегель) — с текучими; доказательства, что эти непод- вижные противоположности основания и следствия, причины и действия, тождества и различия, видимости и сущности не выдерживают критики, что анализ обнаруживает один полюс уже как наличествующий 1п писе * в другом, что в определен- ной точке один полюс превращается в другой и что вся ло- гика развертывается только лишь из этих движущихся вперед противоположностей. Это у самого Гегеля мистично, ибо кач тегории выступают у него как что-то предсуществующее, а диалектика реального мира — как их простой отблеск. В дей- ствительности наоборот: диалектика головы — только отраже- ние форм движения реального мира, как природы, так и исто- рии. До конца прошлого столетия и даже до 1830 г. естество- испытатели более или менее обходились при помощи старой метафизики, ибо действительная наука не выходила еще за пределы механики, земной и космической. Однако известное замешательство вызвала уже высшая математика, которая

• — в зародыше. Ред. т

рассматривает вечную истину низшей математики как преодо- ленную точку зрения, часто утверждает нечто противополож- ное ей и выставляет положения, кажущиеся представителю низшей математики просто бессмыслицей. Здесь затвердев- шие категории расплавились, математика вступила в такую область, где даже столь простые отношения, как отношения абстрактного количества, дурная бесконечность, приняли со- вершенно диалектический вид и заставили математиков сти- хийно и против их воли стать диалектиками. Нет ничего ко- мичнее, чем жалкие уловки, увертки и вынужденные приемы, к которым прибегают математики, чтобы разрешить это про- тнворечие, примирить между собой высшую и низшую матема- тику, уяснить себе, что то, чтб у них получилось в виде неоспо- римого результата, не представляет собой чистой бессмыс- лицы,— и вообще рационально объяснить исходный пункт, метод и результаты математики бесконечного».

Ф Энгельс. Диалектика природы.

К. Маркс и Ф. Эпгельс. Соч., т. 20, стр. 516—519

«Раз диалектика, основываясь на результатах всего нашего

естественнонаучного опыта, доказала, что все полярные про- тивоположности. обусловливаются вообще взаимодействием обоих противоположных полюсов, что разделение и противо- положение этих полюсов существуют лишь в рамках их вза- имной связи и объединения и что, наоборот, их объединение существует лишь в их разделении, а их взаимная связь лишь в их противоположении, то не может быть и речи ни об окон- чательном уравновешивании отталкивания и притяжения, ни об окончательном распределении и сосредоточении одной формы движения в одной половине материи, а другсй формы его — в другой половине ее, т. е. не может быть и речи ни о взаимном проникновении, ни об абсолютном отделении друг от друга обоих полюсов. Утверждать это значило бы то же самое, что требовать, в первом случае, чтобы северный и юж- ный полюсы магнита нейтрализовали друг друга и нейтрали- зовались друг через друга, а во втором случае,— чтобы рас- пилка магнита посредине между обоими его полюсами дала в одной части северную половину без южного полюса, а в дру- гой части южную половину без северного полюса. Но хотя недопустимость подобных предположений следует уже из диа- лектической природы полярной противоположности, все же, благодаря господствующему среди естествоиспытателей ме- тафизическому способу мышления, по крайней мере вторая гипотеза играет известную роль в физических теориях, Об этом речь будет идти в своем месте».

Ф Энгельс. Диалектика природы

. Маркс и Ф. Эпгельс, Соч., т. 20, стр. 894 и

«Пролетариат и богатство — это противоположности. Как таковые, они образуют некоторое единое целое. Они оба по- рождены миром частной собственности. Весь вопрос в том, ка- кое определенное положение каждый из этих двух элементов занимает внутри противоположности. Недостаточно объявить их двумя сторонами единого целого.

Частная собственность как частная собственность, как бо- гатство, вынуждена сохранять свое собственное существова- ние, а тем самым и существование своей противоположно- сти — пролетариата. Это — положительная сторона антагони- зма, удовлетворенная в себе самой частная собственность.

Напротив, пролетариат как пролетариат вынужден упразд- нить самого себя, а тем самым и обусловливающую его проти- воположность — частную собственность,— делающую его про- летариатом. Это — отрицательная сторона антагонизма, его беспокойство внутри негд самого, упраздненная й упраздняю- щая себя частная собственность.

Имущий класс и класс пролетариата представляют одно и то же человеческое самоотчуждение. Но первый класс чув- ствует себя в этом самоотчуждении удовлетворенным и ут- вержденным, воспринимает отчуждение как свидетельство своего собственного могущества и обладает в нем видимостью человеческого существования. Второй же класс чувствует себя в этом отчуждении уничтоженным, видит в нем свое бессилие и действительность нечеловеческого существования. Класс этот, употребляя выражение Гегеля, есть в рамках отвержен- ности возмущение против этой отверженности, возмущение, которое в этом классе необходимо вызывается противоречием между его человеческой природой и его жизненным положе- нием, являющимся откровенным, решительным и всеобъемлю- щим отрицанием этой самой природы.

Таким образом, в пределах всего антагонизма частный соб- ственник представляет собой консервативную сторону, проле- тарий — разрушительную. От первого исходит действие, на- правленное на сохранение антагонизма, от второго — действие, направленное на его уничтожение».

К, Маркс и Ф. Энгельс. Свлтое семейство. Соч.,

т. 2, стр. 38—29

«Истина и заблуждение, подобно всем логическим катего- риям, движущимся в полярных противоположностях, имеют абсолютное значение только в пределах чрезвычайно ограни- ченной области… Как только мы станем применять противо- положность истины и заблуждения вне границ вышеуказанной узкой области, так эта противоположность сделается относи- тельной и, следовательно, негодной для точного научного спо- соба выражения. А если мы попытаемся применять эту проти-

8 НЫ

воположность вне пределов указанной области как абсолютную, то мы уже совсем потерпим фиаско: оба полюса противопо- ложности превратятся каждый в свою противоположность, т. е. истина станет заблуждением, заблуждение — истиной. Возьмем в качестве примера известный закон Бойля, согласно которому объем газа при постоянной температуре обратно про- порционален давлению, под которым находится газ. Реньо на- шел, что этот закон оказывается неверным для известных слу- чаев. Если бы Реньо был «философом действительности», то он обязан был бы заявить: закон Бойля изменчив, следова- тельно, он вовсе не подлинная истина, значит — он_вообще не истина, значит, он — заблуждение. Но тем самым Реньо впал бы в гораздо ббльшую ошибку, чем та, которая содержится в законе Бойля; в куче заблуждения затерялось бы найденное им зерно истины; он превратил бы, следовательно, свой пер- воначально правильный результат в заблуждение, по сравне- нию с которым закон Бойля, вместе с присущей ему крупицей заблуждения, оказался бы истиной. Но Реньо, как человек науки, не позволил себе подобного ребячества; он продолжал исследование и нашел, что закон Бойля вообще верен лишь приблизительно; в частности он неприменим к таким газам, которые посредством давления могут быть приведены в ка- пельножидкое состояние, и притом он теряет свою силу с того именно момента, когда давление приближается к точке, при которой наступает переход в жидкое состояние. Таким обра- зом, оказалось, что закон Бойля верен только в известных пре- делах. Но абсолютно ли, окончательно ли верен он в этих пре- делах? Ни один физик не станет утверждать это. Он скажет, что этот закон действителен в известных пределах давления и температуры и для известных газов; и он не станет отрицать возможность того, что в результате дальнейших исследований придется в рамках этих узких границ произвести еще новые ограничения или придется вообще изменить формулировку за- кона. Так, следовательно, обстоит дело с окончательными ис- тинами в последней инстанции, например, в физике. Поэтому в действительно научных трудах избегают обыкновенно таких догматически-моралистических выражений, как заблуждение и истина; напротив, мы их встречаем на каждом шагу в сочи- нениях вроде философии действительности, где пустое разгла» гольствование о том и о сем хочет навязать нам себя в каче- стве сувереннейшего результата суверенного мышления.

.‚„Эта противоположность (добра и зла. Ред.) вращается исключительно в области морали, стало быть, в области, от- носящейся к истории человечества, а здесь окончательные истины в последней инстанции рассыпаны как раз наиболее редко. Представления о добре и зле так сильно менялись от народа к народу, от века к веку, что часто прямо противоре-

чили одно другому.— Но, возразит кто-нибудь, добро все-таки не зло и зло не добро; если добро и зло валить в одну кучу, то исчезает всякая нравственность, и каждый может делать и по- ступать так, как ему угодно.— Таково именно мнение г-на Дю- ринга, если освободить это мнение от оракульского наряда. Но так просто вопрос все-таки не решается. Если бы это было действительно так просто, то ведь не было бы никаких споров о добре и зле, каждый знал бы, что есть добро и чтб есть зло». Ф Энгельс Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 92—94 «…Если бы все противоречия были раз навсегда устранены, то мы пришли бы к так называемой абсолютной истине,— все- мирная история была бы закончена и в то же время должна была бы продолжаться, хотя ей уже ничего не оставалось бы делать. Таким образом, тут получается новое, неразрешимое противоречие. Требовать от философии разрешения всех про- тиворечий, значит требовать, чтобы один философ сделал такое дело, какое в состоянии выполнить только все человечество в своем поступательном развитии». Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси- ческой немецкой философии. ‚ К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 278 «…Постоянным источником разногласий является диалекти- ческий характер общественного развития, идущего в противо- речиях и путем противоречий. Капитализм прогрессивен, ибо уничтожает старые способы производства и развивает произ- водительные силы, и в то же время, на известной ступени развития, он задерживает рост производительных сил. Он раз- вивает, организует, дисциплинирует рабочих,—и он давит, угнетает, ведет к вырождению, нищете и т. д. Капитализм сам создает своего могильщика, сам творит элементы нового строя, и в то же время, без «скачка», эти отдельные элементы ничего не изменяют в общем положении вещей, не затраги- вают господства капитала. Эти противоречия живой жизни, живой истории капитализма и рабочего движения умеет охва- тить марксизм, как теория диалектического материализма. Но понятно само собою, что массы учатся из жизни, а не из книжки, и поэтому отдельные лица или группы постоянно пре- увеличивают, возводят в одностороннюю теорию, в односто- роннюю систему тактики то одну, то другую черту капитали- стического развития, то один, то другой «урок» этого развития. Буржуазные идеологи, либералы и демократы, не понимая марксизма, не понимая современного рабочего движения, по- стоянно перескакивают от одной беспомощной крайности К другой. То они объясняют все дело тем, что злые люди «на-

травливают» класс на класс,— то утешают себя тем, что ра- бочая партия есть «мирная партия реформ». Прямым продук- том этого буржуазного миросозерцания и его влияния надо считать и анархо-синдикализм и реформизм, хватающиеся за одну сторону рабочего движения, возводящие односторонность в теорию, объявляющие взаимноисключающими такие тенден- ции или такие черты этого движения, которые составляют специфическую особенность того или иного периода, тех или иных условий деятельности рабочего класса. А действитель- ная жизнь, действительная история включает в себя эти раз- личные тенденции, подобно тому, как жизнь и развитие в при- роде включают в себя и медленную эволюцию и быстрые скачки, перерывы постепенности.

Ревизионисты считают фразами все рассуждения о «скач- ках» и о принципиальной противоположности рабочего дви- жения всему старому обществу. Они принимают реформы за частичное осуществление социализма. Анархо-синдикалист отвергает «мелкую работу», особенно использование парла- ментской трибуны. На деле эта последняя тактика сводится к поджиданию «великих дней» при неумении собирать силы, создающие великие события. И те, и другие тормозят самое важное, самое насущное дело: сплочение рабочих в крупные, сильные, хорошо функционирующие, умеющие при всяких ус- ловиях хорошо функционировать, организации, проникнутые духом классовой борьбы, ясно сознающие свои цели, воспи+ тываемые в действительно марксистском миросозерцании».

В. И. Ленин. Разногласия в европейском _ рабо- чем движении. Полн. собр. соч., т. 20, стр. 65—67

3. ЗАКОН ВЗАИМНОГО ПЕРЕХОДА

КОЛИЧЕСТВЕННЫХ ИЗМЕНЕНИЙ

В КАЧЕСТВЕННЫЕ

«Каждую полезную вещь, как, например, железо, бумагу и т. д., можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества. Каждая такая вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами. Открыть эти различные сто- роны, а следовательно, и многообразные способы употребле» ния вещей, есть дело исторического развития. То же самое следует сказать об отыскании общественных мер для количе- ственной стороны полезных вещей. Различия товарных мер отчасти определяются различной природой самих измеряемых предметов, отчасти же являются условными».

К. Маркс. Капитал, т. 1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 23, стр. 43—44

«Во-первых, всякое качество имеет бесконечно много коль- чественных градаций, например оттенки цветов, жесткость и мягкость, долговечность и т. д., и, хотя они качественно раз- личны, они доступны измерению и познанию.

Во-вторых, существуют не качества, а только вещи, обла- дающие качествами, и притом бесконечно многими качест- вами. У двух различных вещей всегда имеются известные об- щие качества (по крайней мере, свойства телесности), другие качества отличаются между собой по степени, наконец, иные качества могут совершенно отсутствовать у ОДНОЙ из этихХ ве- щей. Если мы станем сопоставлять в отдельности друг с дру- гом такие две до крайности различные вещи — например ка- кой-нибудь метеорит и какого-нибудь человека,— то тут мы откроем мало общего, в лучшем случае то, что обоим присуща тяжесть и другие общие свойства тел. Но между обеими этими вещами имеется бесконечный ряд других вещей и процессов природы, позволяющих нам заполнить ряд от метеорита до человека и указать каждому члену ряда свое место в системе природы и таким образом познать их…

В-третьих, наши различные органы чувств могли бы до- ставлять нам абсолютно различные в качественном отношении впечатления. В этом случае свойства, которые мы узнаём при посредстве зрения, слуха, обоняния, вкуса и осязания, были бы абсолютно различны. Но и здесь различия стираются по мере прогресса исследования. Давно уже признано, что обо- няние и вкус являются родственными, однородными чувствами, воспринимающими однородные, если не тождественные, свой- ства. Как зрение, так и слух воспринимают волновые коле- бания. Осязание и зрение до такой степени взаимно допол- няют друг друга, что мы часто на основании зрительного облика какой-нибудь вещи можем предсказать ее тактильные свойства. И, наконец, всегда одно и то же «я» вбирает в себя все эти различные чувственные впечатления, перерабатывает их и, таким образом, объединяет в одно целое; а с другой сто- роны, эти различные впечатления доставляются одной и той же вещью, выступают как ее совместные свойства и дают, та- ким образом, возможность познать эту вещь. Объяснить эти различные, доступные лишь различным органам чувств свой- ства, привести их во внутреннюю связь между собой как раз и является задачей науки, которая до сих пор не жаловалась на то, что мы не имеем, вместо пяти специальных чувств, одного общего чувства или что мы не способны видеть либо слышать запахов и вкусов.

Куда мы ни посмотрим, мы нигде не встречаем в природс подобных «качественно или абсолютно различных областей»… о которых нам говорят, что они непонятны. Вся эта путаница проистекает из лутаницы в вопросе о качестве и количестве.

В соответствии с господствующей механической точкой зре- ния Негели считает, что качественные различия поддаются объяснению лишь постольку, поскольку они могут быть све- дены к количественным различиям… Для него качество и ко- личество являются абсолютно различными категориями. Мета- физика».

Ф. Энгельс _ Диалектика природы.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 20, стр. 547—548

«Количество и качество. Число есть чистейшее количествен- ное определение, какое мы только знаем. Но оно полно каче- ственных различий. 1) Гегель, численность и единица, умно- жение, деление, возведение в степень, извлечение корня. Уже благодаря этому получаются,— чего не подчеркнул Гегель,—- качественные различия: простые числа и произведения, про- стые корни и степени. 16 есть не только суммирование 16 еди- ниц, оно также квадрат от 4 и биквадрат от 2. Более того, простые числа сообщают числам, получающимся из них Пу- тем умножения на другие числа, новые, вполне определенные качества: только четные числа делятся на два; аналогичное определение — для 4 и 8. Для деления на 3 мы имеем правило о сумме цифр. То же самое в случае 9 и 6, где оно соединяется также со свойством четного числа. Для 7 особый закон. На этом основываются фокусы с числами, которые непосвящен- ным кажутся непонятными…

Говоря о бесконечно большом и бесконечно малом, мате- матика вводит такое качественное различие, которое имеет даже характер непреодолимой качественной противоположно- сти: мы имеем здесь количества, столь колоссально отличные друг от друга, что между ними прекращается всякое рацио- нальное отношение, всякое сравнение, и что они становятся количественно несоизмеримыми. Обычная несоизмеримость, например несоизмеримость круга и прямой линии, тоже пред- ставляет собой диалектическое качественное различие; но здесь именно количественная разница однородных величин заостряет качественное различие до несоизмеримости».

Ф Энгельс. Диалектика природы. 5 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 20, стр. 573—

«Закон перехода количества в качество и обратно. Закон этот мы можем для наших целей выразить таким образом, что в природе качественные изменения — точно определенным для каждого отдельного случая способом — могут происходить лишь путем количественного прибавления либо количествен» ного убавления материи или движения (так называемой энер+ гии).

Все качественные различия в природе основываются либа

на различном химическом составе, либо на различных коли- чествах или формах движения (энергии), либо,— что имеет место почти всегда,— на том и другом. Таким образом, невозможно изменить качество какого-нибудь тела без при- бавления или отнятия материи либо движения, т. е. без коли- чественного изменения этого тела. В этой форме таинственное гегелевское положение оказывается, следовательно, не только вполне рациональным, но даже довольно-таки очевидным.

Едва ли есть необходимость указывать на то, что и различ- ные аллотропические и агрегатные состояния тел, зависящие от различной группировки молекул, основываются на большем или меньшем количестве [Мепре] движения, сообщенного телу.

Но что сказать об изменении формы движения, или так называемой энергии? Ведь когда мы превращаем теплоту в механическое движение или наоборот, то здесь изменяется качество, а количество остается тем же самым? Это верно, но относительно изменения формы движения можно сказать то, что Гейне говорит о пороке: добродетельным каждый может быть сам по себе, а для порока всегда нужны двое. Изменение формы движения является всегда процессом, происходящим по меньшей мере между двумя телами, из которых одно теряет определенное количество движения такого-то качества (например теплоту), а другое получает соответствующее ко- личество движения такого-то другого качества (механическое движение, электричество, химическое разложение). Следо- вательно, количество и качество соответствуют здесь друг другу взаимно и обоюдосторонне. До сих пор еще никогда не удавалось превратить движение внутри отдельного изоли- рованного тела из одной формы в другую.

Здесь речь идет пока только о неживых телах; этот же самый закон имеет силу и для живых тел, но в живых телах он проявляется в весьма запутанных условиях, и количествен- ное измерение здесь для нас в настоящее время часто еще невозможно.

Если мы представим себе, что любое неживое тело делят на все меньшие частицы, то сперва не наступит никакого ка- чественного изменения. Но это деление имеет свой предел: когда нам удается, как в случае испарения, получить в свобод- ном состоянии отдельные молекулы, то хотя мы и можем в большинстве случаев продолжать и дальше делить эти по- следние, но лишь при полном изменении качества. Молекула распадается на свои отдельные атомы, у которых совершенно иные свойства, чем у нее. Если мы имеем дело с молекулами, состоящими из различных химических элементов, то вместо сложной молекулы появляются атомы или молекулы самих этих элементов; если же дело идет о молекулах элементов, то появляются свободные атомы, обнаруживающие совершенно

отличные по качеству действия: свободные атомы образующе- гося кислорода играючи производят то, чего никогда не сде- лают связанные в молекулы атомы атмосферного кислорода.

Но уже и молекула качественно отлична от той массы фи- зического тела, к которой она принадлежит. Она может со- вершать движения независимо от этой массы и в то время как эта масса кажется находящейся в покое; молекула может, например, совершать тепловые колебания; она может благо- даря изменению положения и связи с соседними молекулами перевести тело в другое аллотропическое или агрегатное со- стояние и т. д.

Таким образом, мы видим, что чисто количественная опе- рация деления имеет граннцу, где она переходит в качествен- ное различие: масса состоит из одних молекул, но она пред- ставляет собой нечто по существу отличное от молекулы, как и последняя в свою очередь есть нечто отличное от атома. На этом-то отличии и основывается обособление механики как науки о небесных и земных массах от физики как механики молекул и от химии как физики атомов.

В механике мы не встречаем никаких качеств, а в луч- шем случае состояния, как равновесие, движение, потенциаль- ная энергия, которые все основываются на измеримом перене- сении движения и сами могут быть выражены количественным образом. Поэтому, поскольку здесь происходит качественное изменение, оно обусловливается соответствующим колнчест- венным изменением.

В физике тела рассматриваются как химически неизменные или индифферентные; мы имеем здесь дело с измененнями их молекулярных состояний и с переменой формы движения, при которой во всех случаях — по крайней мере на одной из обеих сторон — вступают в действие молекулы. Здесь каждое изменение есть переход количества в качество — следствие количественного изменения присущего телу или сообщенного ему количества движения какой-нибудь формы…

Так, необходим определенный минимум силы тока, чтобы платиновая проволока электрической лампочки накаливания раскалилась до свечения; так, у каждого металла имеется своя температура свечения и плавления; так, у каждой жидкости имеется своя определенная, при данном давлении, точка замерзания и кипения,— поскольку мы в состоянии при на- ших средствах добиться соответствующей температуры; так, наконец, и у каждого газа имеется своя критическая точка, при достижении которой давление и охлаждение превращают его в капельножидкое состояние. Одним словом, так называе- мые константы физики в значительной своей части суть не что иное, как обозначения узловых точек, где количественное прибавление или убавление движения вызывает качествен-

ное изменение в состоянии соответствующего тела,— где, слг- довательно, количество переходит в качество.

Но свои величайшие триумфы открытый Гегелем закон природы празднует в области химии. Химию можно назвать наукой о качественных изменениях тел, происходящих под влиянием изменения количественного состава. Это знал уже сам Гегель… Возьмем кислород: если в молекулу здесь соединяются три атома, а не два, как обыкновенно, то мы имеем перед собой озон — тело, весьма определенно отличаю- щееся своим запахом и действием от обыкновенного кисло- рода. А что сказать о различных пропорциях, в которых кис- лород соединяется с азотом или серой и из которых каждая дает тело, качественно отличное от всех других из этих соеди- нений! Как отличен веселящий газ (закись азота №О) от азотного ангидрида (пятиокиси азота М№»О;)! Первый — это газ, второй, при обыкновенной температуре,— твердое кри- сталлическое тело. А между тем все отличие между ними по составу заключается в том, что во втором теле в пять раз больше кислорода, чем в первом, и между обоими располо- жены еще три других окисла азота (№О, №О;, №0»), которые все отличаются качественно от них обоих и друг от друга…

…Закон Гегеля имеет силу не только для сложных тел, но и для самих химических элементов. Мы знаем теперь, что…_их качество обусловлено количеством их атомного веса. Это удалось блестящим образом подтвердить. Менделеев доказал, что в рядах сродных элементов, расположенных по атомным весам, имеются различные пробелы, указывающие на то, что здесь должны быть еще открыты новые элементы. Он наперед описал общие химические свойства одного из этих неизвест- ных элементов,— названного им экаалюминием, потому что в начинающемся с алюминия ряду он непосредственно сле- дуёт за алюминием,— и предсказал приблизительно его удель- ный и атомный вес и его атомный объем. Несколько лет спустя Лекок де Буабодран действительно открыл этот элемент, и оказалось, что предсказания Менделеева, с совер- шенно незначительными отклонениями, .оправдались. Экаалю- миний получил свою реализацию в галлин… Менделеев, при- менив бессознательно гегелевский закон о переходе количе- ства в качество, совершил научный подвиг, который смело можно поставить рядом с открытием Леверье, вычислившего орбиту еще не известной планеты — Нептуна.

Этот же самый закон подтверждается на каждом шагу в биологии и в истории человеческого общества, но мы ограни- чимся примерами из области точных наук, ибо здесь количе- ства могут быть точно измерены и прослежены.

Весьма вероятно, что те самые господа, которые до сих пор поносили закон перехода количества в качество как

мистицизм и непонятный трансцендентализм, теперь заявят, что это есть нечто само собой разумеющееся, тривиальное и плоское, что они это применяли уже давно и что, таким обра- зом, им не сообщают здесь ничего нового. Но то, что некоторый всеобщий закон развития природы, общества и мышления впервые был высказан в его общезначимой форме,— это всегда остается подвигом всемирно-исторического значения. И если эти господа в течение многих лет заставляли количество и качество переходить друг в друга, не зная того, что они делали, то им придется искать утешения вместе с мольеров- ским господином Журденом, который тоже всю свою Жизнь говорил прозой, совершенно не подозревая этого».

Ф Энгельс. Дивлектика природы

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 20, стр 385—390

«Агрегатные состояния — узловые точки, где количествен- ное изменение переходит в качественное».

Ф. Энгельс _ Диалектика природы. К.Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 601

«Всякое изменение она («механическая концепция». Ред.) объясняет перемещением, все качественные различия — коли- чественными, не замечая, что отношение между качеством и количеством взаимно, что качество так же переходит в коли- чество, как и количество в качество, что здесь имеет место взаимолействие. Если все различия и изменения качества должны быть сводимы к количественным различиям и измене- ниям, к механическим перемещениям, то мы с необходимостью приходим к тезису, что вся материя состоит из тождественных мельчайших частиц и что все качественные различия химиче- ских элементов материи вызываются количественными разли- чиями, различиями в числе и пространственной группировке этих мельчайших частиц при их объединении в атомы. Но до этого мы еще не дошли».

Ф. Энгельс. Диалектика прирсды. К. Маркс и Ф Энгельс. Соч , т. 20, стр. 568

«…Один из известнейших примеров — пример изменения агрегатных состояний воды, которая при нормальном атмо- сферном давлении переходит при температуре 0° С из жидкого состояния в твердое, а при 100° С — из жидкого в газообраз- ное, так что в этих обеих поворотных точках простое количественное изменение температуры вызывает качественное изменение состояния воды.

Мы могли бы привести для доказательства этого закона еще сотни подобных фактов как из природы, так и из жЖизни человеческого общества. Так, например, в «Капитале» Маркса

на протяжении всего четвертого отдела — «Производство оТ- носительной прибавочной стоимости» — приводится из обла- сти кооперации, разделения труда и мануфактуры, машин- ного производства и крупной промышленности несчетное число случаев, где количественное изменение преобразует качество вещей и, равным образом, качественное преобразо- вание вещей изменяет их количество, где, следовательно, употребляя столь ненавистное для г-на Дюринга выражение, количество переходит в качество, и наоборот. Таков, напри- мер, факт, что кооперация многих лиц, слияние многих сил в одну общую, создает, говоря словами Маркса, некую «новую силу», которая существенно отличается от суммы составляю- щих ее отдельных сил.

К тому самому месту «Капитала», которое г-н Дюринг в интересах полной истины вывернул наизнанку, Маркс сделал, кроме того, еще следующее примечание: «Принятая в совре- менной химии молекулярная теория, впервые научно развитая Лораном и Жераром, основывается именно на этом законе».

…В заключение мы хотим призвать еще одного свидетеля в пользу перехода количества в качество, а именно Наполеона. Последний следующим образом описывает бой малоискусной в верховой езде, но дисциплинированной французской кава- лерии с мамлюками, в то время безусловно лучшей в едино- борстве, но недисциплинированной конницей:

«Два мамлюка безусловно превосходили трех французов: 100 мамлю- ков были равны по силе 100 французам; 300 французов обычно одерживали верх над 300 мамлюками, а 1000 французов всегда побивали 1500 мам-

люКоВ». ”

Подобно тому как у Маркса определенная, хотя и меняю- щаяся, минимальная сумма меновой стоимости необходима для того, чтобы сделать возможным её превращение в капи- тал, точно так же у Наполеона определенная минимальная величина конного отряда необходима, чтобы дать проявиться силе дисциплины, заложенной в сомкнутом строе и планомер- ности действия, и чтобы эта сила дисциплины выросла до пре- восходства даже над более значительными массами иррегу- лярной кавалерии, имеющей лучших коней, более искусной в верховой езде и фехтовании и, по меньшей мере, столь же храброй».

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр 129—132

«Средневековые цехи стремились насильственно воспрепят- ствовать превращению ремесленника-мастера в капиталиста, ограничивая очень незначительным максимумом число рабо- чих, которых дозволялось держать отдельному мастеру. Вла- делец денег или товаров только тогда действительно превра-

щается в капиталиста, когда минимальная сумма, аванси- руемая на производство, далеко превышает средневековый максимум. Здесь, как и в естествознании, подтверждается пра- вильность того закона, открытого Гегелем в его «Логике», что чисто количественные изменения на известной ступени перехо- дят в качественные различия». К. Маркс. Квпитал, т. 1. К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 23, стр. 318 «Подобно тому как сила нападения эскадрона кавалерии или сила сопротивления полка пехоты существенно отличны от суммы тех сил нападения и сопротивления, которые спо- собны развить отдельные кавалеристы и пехотинцы, точно так же и механическая сумма сил отдельных рабочих отлична от той общественной силы, которая развивается, когда много рук участвует одновременно в выполнении одной и той же нераздельной операции, когда, например, требуется поднять тяжесть, вертеть ворот, убрать с дороги препятствие. Во всех таких случаях результат комбинированного труда или вовсе не может быть достигнут единичными усилиями, или может быть осуществлен лишь в течение гораздо более продолжи- тельного времени, или же лишь в карликовом масштабе. Здесь дело идет не только о повышении путем кооперации индивидуальной производительной силы, которая по самой своей сущности есть массовая сила». К. Маркс. Капатол, т. 1. К. Маркс и Ф. Энеельс. Соч., т. 23, стр. 387 «Кооператив есть лавочка, и какие угодно изменения, усо- вершенствования, реформы не изменят того, что это лавочка. К такому взгляду приучила социалистов капиталистическая эпоха. И нет сомнения, что эти взгляды были правильным вы- ражением сущности кооперативов, пока они оставались не- большим привеском к механизму буржуазного строя. Но в том-то и дело, что положение кооперативов в корне принципи- ально меняется со времени завоевания государственной власти пролетарнатом, с момента приступа пролетарской государст- венной власти к систематическому созданию социалистических порядков. Тут количество переходит в качество. Кооператив, как маленький островок в капиталистическом обществе, есть лавочка. Кооператив, если он охватывает все общество, в ко- тором социализирована земля и национализированы фабрики н заводы, есть социализм», В. И. Ленин. Первоначальный вариант статьц «Очередные задачи Советской власти». Полн.

собр., соч ‚ т. 56, стр. 161

«…Представлять себе всемирную историю идущей гладко н аккуратно вперед, без гигантских иногда скачков назад, неди- алектично, ненаучно, теоретически неверно».

В. И. Ленин. О брошюре Юниуса. Полн собр

соч., т. 80, стр. 6

° «При всей постепенности, переход от одной формы движе-

НИЯ К ДруГОй всегда остается скачком, решающим поворотом. Таков переход от механики небесных тел к механике неболь- ших масс на отдельных небесных телах; таков же переход от механики масс к механике молекул, которая охватывает дви- жения, составляющие предмет исследования фИЗИКИ в собст- венном смысле слова: теплоту, свет, электричество, магнетизм. Точно так же и переход от фИЗНКИ молекул к физике ато- мов — к химии — совершается опять-таки посредством реши- тельного скачка. В еще большей степени это имеет место при переходе от обыкновенного химического действия к химизму белков, который мы называем жизнью. В пределах сферы жизни скачки становятся затем все более редкими и незамет- НЫМИ»,

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.

К. Маркс ц Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 66

«…Чисто количественное увеличение или уменьшение вызы- вает в определенных узловых пунктах качественный скачок, как, например, в случае нагревания или охлаждения воды, где точки кипения и замерзания являются теми узлами, в кото- рых совершается — при нормальном давлении — скачок в но- вое агрегатное состояние, где, следовательно, количество пере- ходит в качество»,

Ы Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 44

4. ЗАКОН ОТРИЦАНИЯ ОТРИЦАНИЯ

«Всякое развитие, независимо от его содержания, можно представить как ряд различных ступеней развития, связанных друг с другом таким ОбРЗЗОМ, что одна является отрицанием другой. Если, например, народ в своем развитии переходит от абсолютной монархии к монархии конституционной, то он отрицает свое прежнее политическое бытие. Ни в одной обла- сти не может происходить развитие, не отрицающее своих прежних форм существования».

К. Маркс. Морализирующая критика и критчзи-

рующая мораль. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 4, стр. 296—297

«Какую же роль играет у Маркса отрицание отрицания? ‚»..Маркс резюмирует конечные результаты… экономического и исторического исследования о так называемом первоначаль- ном накоплении капитала. До капиталистической эры сущест- вовало, по крайней мере в Англии, мелкое производство на основе частной собственности работника на его средства про- изводства. Так называемое первоначальное накопление капи- тала состояло здесь в экспроприации этих непосредственных производителей, т. е. в уничтожении частной собственности, основанной на собственном труде. Это уничтожение сделалось возможным потому, что упомянутое мелкое производство со- вместимо только с узкими, примитивными рамками производ- ства и общества, и на известной ступени развития оно само создает материальные средства для своего уничтожения. Это уничтожение, превращение индивидуальных и раздробленных средств производства в общественно-концентрированные, об- разует предысторию капитала. Как только работники были превращены в пролетариев, а их условия труда в капитал, как только капиталистический способ производства стал на соб- ственные ноги, — дальнейшее обобществление труда и дальней- шее превращение земли и других средств производства в ка- питал, а следовательно и дальнейшая экспроприация частных собственников приобретают новую форму. «Теперь экспропри- ации подлежит уже не работник, сам ведущий самостоятель- ное хозяйство, а капиталист, эксплуатирующий многих ра- бочих. Эта экспроприация совершается игрой имманентных законов самого капиталистического производства, путем кон- центрации капиталов. Один капиталист побивает многих капи- талистов. Рука об руку с этой концентрацией, или экспроприа- цией многих капиталистов немногими, развивается коопера- тивная форма процесса труда в постоянно растущих размерах, развивается сознательное технологическое применение науки, планомерная коллективная эксплуатация земли, превращение средств труда в такие средства труда, которые допускают лишь коллективное употребление, и экономия всех средств производства путем применения их как коллективных средств производства комбинированного общественного труда. Вместе с постоянно уменьшающимся числом магнатов капитала, кото- рые узурпируют и монополизируют все выгоды этого процесса превращения, возрастает масса нищеты, угнетения, рабства, деградации, эксплуатации, но вместе с тем растет и возму- щение рабочего класса, который постоянно увеличивается по своей численности, который обучается, объединяется и орга- низуется механизмом самого процесса капиталистического производства. Капнтал становится оковами того способа про- изводства, который вырос при нем и под ним. Концентрация средств производства и обобществление труда достигают та-

кого пункта, когда они становятся несовместимым с их капи- талистической оболочкой. Она взрывается. Бьет час капита- листической частной собственности. Экспроприаторов экспро- приируют».

‚.Маркс… доказывает исторически и здесь вкратце резю- мирует, что точно так же, как некогда мелкое производство своим собственным развитием с необходимостью породило условия своего уничтожения, т. е. условия экспроприации мел- ких собственников, так и теперь капиталистическое производ- ство само породило те материальные условия, от которых оно должно погибнуть. Процесс этот есть исторический процесс, и если он в то же время оказывается диалектическим, то это уже не вина Маркса, как бы это ни было неприятно г-ну Дю- рингу.

Только теперь, покончив со своим историко-экономическим доказательством, Маркс продолжает: «Капиталистический способ производства и присвоения, а следовательно, и капита- листическая частная собственность, есть первое отрицание индивидуальной частной собственности, основанной на соб- ственном труде. Отрицание капиталистического производства производится им самим с необходимостью естественного про- цесса. Это — отрицание отрицания» и т. д. (как цитировано выше).

Таким образом, называя этот процесс отрицанием отрица- ния, Маркс и не помышляет о том, чтобы в этом видеть дока- зательство его исторической необходимости. Напротив: после того как он доказал исторически, что процесс этот отчасти уже действительно совершился, отчасти еще должен совершиться, только после этого Маркс характеризует его к тому же как такой процесс, который происходит по определенному диалек- тическому закону. Вот и все…

©О полном непонимании природы диалектики свидетельст- вует уже тот факт, что г-н Дюринг считает ее каким-то инст- рументом простого доказывания, подобно тому как при огра- ниченном понимании дела можно было бы считать таким ин- струментом формальную логику или элементарную матема- тику. Даже формальная логика представляет собой прежде всего метод для отыскания новых результатов, для перехода от известного к неизвестному; и то же самое, только в гораздо более высоком смысле, представляет собой диалектика, кото- рая к тому же, прорывая узкий горизонт формальной логики, содержит в себе зародыш более широкого мировоззрения. То же соотношение имеет место в математике. Элементарная математика, математика постоянных величин, движется, по крайней мере в общем и целом, в пределах формальной ло- гики; математика переменных величин, самый значительный отдел которой составляет исчисление бесконечно малых, есть

по существу не что иное, как применение диалектики к математическим отношениям. Простое доказывание отступает здесь решительно на второй план в сравнении с многообраз- ным применением этого метода к новым областям исследова- ния. Но почти все доказательства высшей математики, на- чиная с первых доказательств дифференциального исчис- ления, являются, с точки зрения элементарной математики, строго говоря, неверными. Иначе оно и не может быть, если, как это делается здесь, результаты, добытые в диалектиче- ской области, хотят доказать посредством формальной логики.

‚.Но что же такое все-таки это ужасное отрицание отрица- ния, столь отравляющее жизнь г-ну Дюрингу и играющее у него такую же роль непростительного преступления, какую у христиан играет прегрешение против святого духа? — В сущ- ности, это очень простая, повсюду и ежедневно совершаю- щаяся процедура, которую может понять любой ребенок, если только очистить ее от того мистического хлама, в который ее закутывала старая идеалистическая философия и в который хотели бы и дальше закутывать ее в своих интересах беспо- мощные метафизики вроде г-на Дюринга. Возьмем, например, ячменное зерно. Биллионы таких зерен размалываются, раз- вариваются, идут на приготовление пива, а затем потреб- ляются. Но если такое ячменное зерно найдет нормальные для себя условия, если оно попадет на благоприятную почву, то, под влиянием теплоты и влажности, с ним произойдет своеоб- разное изменение: оно прорастет; зерно, как таковое, пере- стает существовать, подвергается отрицанию; на его место по- является выросшее из него растение — отрицание зерна. Ка- ков же нормальный жизненный путь этого растения? Оно растет, цветет, оплодотворяется и, наконен, производит вновь ячменные зерна, а как только последние созреют, стебель отми- рает, подвергается в свою очередь отрицанию. Как результат этого отрицания отрицания мы здесь имеем снова первона- чальное ячменное зерно, но не просто одно зерно, а в десять, двадцать, тридцать раз большее количество зерен. Виды хлебных злаков изменяются крайне медленно, так что совре- менный ячмень остается приблизительно таким же, каким он был сто лет тому назад. Но возьмем какое-нибудь пластиче- ское декоративное растение, например далию или орхидею; если мы, применяя искусство садовода, будем соответствую- щим образом воздействовать на семя и развивающееся из него растение, то в результате этого отрицания отрицания мы получим не только больше семян, но и качественно улучшен- ное семя, дающее более красивые цветы, и каждое повторение этого процесса, каждое новое отрицание отрицания усиливает эти качественные улучшения.— Подобно тому, как мы это ви- дим в отношении ячменного зерна, процесс этот совершается

у большинства насекомых, например у бабочек. Они разви- ваются из яичка путем отрицания его, проходят через различ- ные фазы превращения до половой зрелости, спариваются и вновь отрицаются, т. е. умирают, как только завершился про- цесс воспроизведения и самка отложила множество яиц. Что у других растений и животных процесс завершается не в такой простой форме, что они не однажды, а много раз производят семена, яйца или детенышей, прежде чем умрут,— все это нас здесь не касается; здесь нам нужно пока только показать, что отрицание отрицания действительно происходит в обоих цар- ствах органического мира. Далее, вся геология представляет собой ряд отрицаний, подвергшихся в свою очередь отрица- нию, ряд последовательных разрушений старых и отложений новых горных формаций. Сначала первичная, возникшая от охлаждения жидкой массы земная кора размельчается океа- ническими, метеорологическими и атмосферно-химическими воздействиями, и эти измельченные массы отлагаются слоями на дне моря. Местные поднятия морского дна над уровнем моря вновь подвергают определенные части этого первого от- ложения воздействиям дождя, меняющейся в зависимости от времени года температуры, атмосферного кислорода и атмо- сферной углекислоты; под теми же воздействиями находятся прорывающиеся через напластования из недр земли расплав- ленные и впоследствии охладившиеся каменные массы. Так в течение миллионов столетий образуются всё новые и новые слои,— они по большей части вновь и вновь разрушаются и снова служат материалом для образования новых слоев. Но результат этого процесса весьма положителен: это — образо- вание почвы, состоящей из разнообразнейших химических эле- ментов и находящейся в состоянии механической измельчен- ности, которое делает возможной в высшей степени массовую и разнообразнейшую растительность. То же самое мы видим в математике. Возьмем любую ал- гебраическую величину, обозначим ее а. Если мы подвергнем ‚ — ее отрицанию, то получим —а (минус а). Если же мы подверг- нем отрицанию это отрицание, помножив —а на — , то полу- чим +а?, т. е. первоначальную положительную величину, но на более высокой ступени, а именно во второй степени. Здесь тоже не имеет значения, что к тому же самому а? мы можем прийти и тем путем, что умножим положительное а на само себя и таким образом также получим а?. Ибо отрицание, уже подвергшееся отрицанию, так крепко пребывает в @?, что по- следнее при всех обстоятельствах имеет два квадратных корня, а именно +а и — а. И эта невозможность отделаться от отрицания, уже подвергшегося отрицанию, от отрицатель- ного корня, содержащегося в квадрате, получает весьма ося- зательное значение уже в квадратных уравнениях.— Еще

9 Заказ 3069 129

разительнее отрицание отрицания выступает в высшем анали- зе, в тех «суммированиях неограниченно малых величин», кото- рые сам г-н Дюринг объявляет наивысшими математическими операциями и которые на обычном языке называются диффе- ренциальным и интегральным исчислениями. Как произво- дятся эти исчисления? Я имею, например, в какой-нибудь оп- ределенной задаче две переменные величины х и у, из которых одна не может изменяться без того, чтобы и другая не изме- нялась вместе с ней в отношении, определяемом обстоятельст- вами дела. Я дифференцирую х и у, т. е. принимаю их столь бесконечно малыми, что они исчезают по сравнению со вся- кой, сколь угодно малой действительной величиной и что от хи у не остается ничего, кроме их взаимного отношения, но без всякой, так сказать, материальной основы,— остается ко- личественное отношение без всякого количества. Следова тельно, :—і‚ т. е. отношение обоих дифференциалов — от х и от у,— равно %, но%, которое берется как выражение отноше- Ния % Упомяну лишь мимоходом, что это отношение между двумя исчезнувшими величинами, этот фиксированный момент их исчезновения, представляет собой противоречие; но это об- стоятельство так же мало может нас затруднить, как вообще оно не затрудняло математику в течение почти двухсот лет. Но разве это не значит, что я отрицаю х и И, только не в том смысле, что мне нет больше до них дела,— так именно отри- цает метафизика,— а отрицаю- соответственно обстоятель- ствам дела? Итак, вместо х и у я имею в используемых мной формулах или уравнениях их отрицание, ах и @у. Затем я произвожу дальнейшие действия с этими формулами, обра- щаюсь с ах и @у как с величинами действительными, хотя и подчиненными некоторым особым законам, и в известном пункте я отрицаю отрицание, т. е. интегрирую дифференци- альную формулу, вместо х и @у получаю вновь действитель- ные величины х и у; на таком пути я не просто вернулся к тому, с чего я начал, но разрешил задачу, на которой обыкно- венная геометрия и алгебра, быть может, понапрасну обло- мали бы себе зубы.

Не иначе обстоит дело и в истории. Все культурные народы начинают с общей собственности на землю. У всех народов, перешагнувших уже через известную ступень первобытного состояния, эта общая собственность становится в ходе разви- тия земледелия оковами для производства. Она уничтожается, подвергается отрицанию и, после более или менее долгих про- межуточных стадий, превращается в частную собственность. Но на более высокой ступени развития земледелия, достигае-

мой благодаря самой же частной собственности на землю, частная собственность, наоборот, становится оковами для про- изводства, как это наблюдается теперь и в мелком и в крупном землевладении. Отсюда с необходимостью возникает требо- вание — подвергнуть отрицанию теперь уже частную земельную собственность, превратить ее снова в общую собственность. Но это требование означает не восстановление первобытной общей собственности, а установление гораздо более высокой, более развитой формы общего владения, которая не только не станет помехой для производства, а, напротив, впервые осво- бодит последнее от стесняющих его оков и даст ему возмож- ность полностью использовать современные химические откры- тия и механические изобретения.

Или другой пример. Античная философия была первона- чальным, стихийным материализмом. В качестве материа- лизма стихийного, она не была способна выяснить отношение мышления к материи. Но необходимость добиться в этом вопросе ясности привела к учению об отделимой от тела душе, затем — к утверждению, что эта душа бессмертна, наконец — к монотеизму. Старый материализм подвергся, таким обра- зом, отрицанию со стороны идеализма. Но в дальнейшем раз- витии философии идеализм тоже оказался несостоятельным и подвергся отрицанию со стороны современного материализма. Современный — материализм — отрицание — отрицания — пред- ставляет собой не простое восстановление старого материа- лизма, ибо к непреходящим основам последнего он присоеди- няет еще все идейное содержание двухтысячелетнего развития философии и естествознания, как и самой этой двухтысячелет- ней истории. Это вообще уже больше не философия, а просто мировоззрение, которое должно найти себе подтверждение и проявить себя не в некоей особой науке наук, а в реальных науках. Философия, таким образом, здесь «снята», т. е. «одно- временно преодолена и сохранена», преодолена по форме, со- хранена по своему действительному содержанию. Таким обра- ‘зом, там, где г-н Дюринг видит только «игру слов», при более внимательном рассмотрении обнаруживается реальное содер- жание.

Наконец, даже учение Руссо о равенстве, бледную, фальси- фицированную копию которого представляет учение г-на Дю- ринга, даже оно не могло быть построено без того, чтобы гегелевское отрицание отрицания не сыграло роль повиваль- ной бабки, и притом — почти за двадцать лет до рождения Гегеля. И весьма далекое от того, чтобы стыдиться этого об- стоятельства, учение Руссо в первом своем изложении почти нарочито выставляет напоказ печать своего диалектического происхождения. В естественном и диком состоянии, говорит Руссо, люди были равны; а так как Руссо рассматривает уже

само возникновение речи как искажение естественного со- стояния, то он имел полное право приписывать равенство жи- вотных, в пределах одного и того же вида, также и этим людям-животным, которых Геккель в новейшее время гипоте- тически классифицировал как А1а!|! — бессловесных. Но эти равные между собой люди-животные имели одно преимуще- ство перед прочими животными: способность к совершенст» вованию, к дальнейшему развитию, а эта способность и стала причиной неравенства. Итак, Руссо видит в возникновении неравенства прогресс. Но этот прогресс был антагонистичен, он в то же время был и регрессом…

С каждым новым шагом вперед, который делает цивилиза- ция, делает шаг вперед и неравенство. Все учреждения, кото- рые создает для себя общество, возникшее вместе с цивилиза- цией, превращаются в учреждения, прямо противоположные своему первоначальному назначению.

«Бесспорно — и это составляет основной закон всего государственного права,— что народы поставили государей для охраны своей свободы, а не для ее уничтожения».

И тем не менее эти государи неизбежно становятся угнета- телями народов, и они доводят этот гнет до той точки, где не- равенство, достигшее крайней степени, вновь превращается в свою противоположность, становясь причиной равенства: пе- ред деспотом все равны, а именно — равны нулю.

(ЗДЭСЬ—ПРЕДЗЛЬНЗЯ степень неравенства, та конечная точка, которая замыкает круг и соприкасается с начальной точкой, из КПТОрОЙ мы исхо- дили: здесь все частные люди становятся равными именно потому, что они представляют собой ничто, и подданные не имеют уже никакого другого закона, кроме воли господина». Но деспот является господином ТоЛлЬКо до тех пор, пока он в состоянии применять насилие, а потому, «когда его изго- няют, он не может жаловаться на насилие… Насилие его поддерживало, насилие его и свергает, все идет своим правильным естественным путем».

Таким образом, неравенство вновь превращается в равен- ство, но не в старое, стихийно сложившееся равенство бессло- весных первобытных людей, а в более высокое равенство 0б- щественного договора. Угнетатели подвергаются угнетению. Это — отрицание отрицания.

Таким образом, уже у Руссо имеется не только рассужде- ние, как две капли воды схожее с рассуждением Маркса в «Капитале», но мы видим у Руссо и в подробностях целый ряд тех же самых диалектических оборотов, которыми поль- зуется Маркс: процессы, антагонистические по своей природе, содержащие в себе противоречие; превращение определенной крайности в свою противоположность и, наконец, как ядро всего — отрицание отрицания…

Итак, что такое отрицание отрицания? Весьма общий и

именно потому весьма широко действующий и важный закон развития природы, истории и мышления; закон, который, как мы видели, проявляется в животном и растительном царствах, в геологии, математике, истории, философии и с которым вы- нужден, сам того не ведая, сообразоваться на свой лад даже г-н Дюринг, несмотря на все свое упрямое сопротивление. Само собой разумеется, что я ничего еще не говорю © том особом процессе развития, который проделывает, например, ячменное зерно от своего прорастания до отмирания плодонос- ного растения, когда говорю, что это — отрицание отрицания. Ведь отрицанием отрицания является также и интегральное исчисление. Значит, ограничиваясь этим общим утвержде- нием, я мог бы утверждать такую бессмыслицу, что процесс жизни ячменного стебля есть интегральное исчисление или, если хотите, социализм. Именно такого рода бессмыслицу ме- тафизики постоянно приписывают диалектике. Когда я обо всех этих процессах говорю, что они представляют собой отри- цание отрицания, то я охватываю их всех одним этим законом движения и именно потому оставляю без внимания особенно- сти каждого специального процесса в отдельности. Но диалек- тика и есть не более как наука о всеобщих законах движения

и развития природы, человеческого общества и мышления. Однако нам могут возразить: осуществленное здесь отри- цание не есть настоящее отрицание; я отрицаю ячменное зерно и в том случае, если я его размалываю, насекомое — если я его растаптываю, положительную величину а— если я её вычер- киваю, и т. д. Или я отрицаю положение «роза есть роза», ска- зав: «роза не есть роза»; и чтб получится из того, что я вновь стану отрицать это отрицание, говоря: «роза все-таки есть роза»? — Таковы, действительно, главные аргументы метафи- зиков против диалектики, вполне достойные ограниченности метафизического мышления. В диалектике отрицать неё значит просто сказать «нет», или объявить вещь несуществующей, или разрушить ее любым способом. Уже Спиноза говорит: Отп!8 Че{егп!паНо ез{ пераНо, всякое ограничение или определение есть в то же время отрицание. И затем способ отрицания опре- деляется здесь, во-первых, общей, а во-вторых, особой приро- дой процесса. Я должен не только что-либо подвергнуть отри- цанию, но и снова снять это отрицание. Следовательно, первое отрицание необходимо произвести таким образом, чтобы вто- рое оставалось или стало возможным. Но как этого достиг- нуть? Это зависит от особой природы каждого отдельного случая. Если я размолол ячменное зерно или раздавил насе- комое, то хотя я и совершил первый акт отрицания, но сделал невозможным второй. Для каждого вида предметов, как и для каждого вида представлений и понятий, существует, сле- довательно, свой особый вид отрицания, такого именно отри-

цания, что при этом получается развитие. В исчислении беско= нечно малых отрицание происходит иначе, чем при получении положительных степеней из отрицательных корней. Этому, приходится учиться, как и всему прочему. С одним знанием того, что ячменный стебель и исчисление бесконечно малых охватываются понятием «отрицание отрицания», я не смогу ни успешно выращивать ячмень, ни дифференцировать и интегри- ровать, точно так же, как знание одних только законов зависи- мости тонов от размеров струн не дает еще мне умения играть на скрипке.— Однако ясно, что при отрицании отрицания, сводящемся к ребяческому занятию — попеременно ставить @ и затем вычеркивать его, или попеременно утверждать о розе, что она есть роза и что она не есть роза,— не получится и не обнаружится ничего, кроме глупости того, кто предпринимает подобную скучную процедуру. И тем не менее метафизики хо- тели бы нас уверить в том, что раз мы желаем производить отрицание отрицания, то это надо делать именно в такой форме.

Итак, опять-таки не кто иной, как г-н Дюринг, мистифици- рует нас, когда утверждает, будто отрицание отрицания пред- ставляет собой сумасбродную аналогию с грехопадением и ис- куплением, изобретенную Гегелем и заимствованную из обла+ сти религии. Люди мыслили диалектически задолго до того, как узнали, что такое диалектика, точно так же, как они го- ворили прозой задолго до того, как появилось слово «проза». Закон отрицания отрицания, который осуществляется бессо- знательно в природе и истории и, пока он не познан, бессозна- тельно также и в наших головах,— этот закон был Гегелем лишь впервые резко сформулирован. И если г-н Дюринг хочет втихомолку сам заниматься этим делом, но ему только не нра- вится название, то пусть отыщет лучшее. Если же он намерен изгнать из мышления самую суть этого дела, то пусть будет любезен изгнать ее сначала из природы и истории и изобрести такую математику, где —а Х —а не дает ++а? и где диффе- ренцирование и интегрирование запрещены под страхом нака» зания».

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 136—146

«…Все индогерманские народы начинают с общей собствен- ности. Почти у всех народов она в ходе общественного разви- тия отменяется, отрицается, вытесняется другими формами — частной собственностью, феодальной собственностью и т. д. Подвергнуть отрицанию это отрицание, восстановить общую собственность на более высокой ступени развития — такова задача социальной революции. Или: античная философия пер- воначально представляла собой стихийный материализм. Из

него возник идеализм, спиритуализм, отрицание материа- лизма, сперва в виде противоположности между душой и телом, затем в учении о бессмертии и в монотеизме. Посред- ством христианства этот спиритуализм стал общераспростра- ненным. Отрицание этого отрицания — воспроизведение ста- рого на более высокой ступени, современный материализм, ко- торый, по отношению к прошлому, находит свое теоретическое завершение в научном социализме.

‚..Само собой разумеется, что эти естественные и историче- ские процессы отражаются в мыслящем мозгу и воспроизво- дятся в нем, как это обнаруживается уже в… примерах —а Х —а и т. д., и как раз высшие диалектические задачи разрешаются лишь посредством этого метода.

Конечно, существует и плохое, бесплодное отрицание.— Истинное — естественное, историческое и диалектическое — отрицание как разиесть (рассматриваемое со стороны формы) движущее начало всякого развития: разделение на противопо- ложности, их борьба и разрешение, причем (в истории отча- сти, в мышлении вполне) на основе приобретенного опыта вновь достигается первоначальный исходный пункт, но на бо- лее высокой ступени.— Бесплодным же отрицанием является отрицание чисто субъективное, индивидуальное, представляю- щее собой не стадию развития самого предмета, а привиесен- ное извне мнение. А так как при таком отрицании не может получиться ничего, то отрицающий таким образом должен быть не в ладу с миром, должен ворчливо порицать все суще- ствующее и все совершившееся, все историческое развитие. Хотя древние греки и добились кое-каких результатов, но они не знали ни спектрального анализа, ни химии, ни.дифференци- ального исчисления, ни паровой машины, ни шоссейных дорог, ни электрического телеграфа, ни железных дорог. Стоит ли долго останавливаться на произведениях таких отсталых лю- дей? Все дурно — постольку этого рода отрицатели являются пессимистами,— за исключением нашей собственной высочай- шей персоны, которая оказывается совершенной, а таким пу- тем наш пессимизм переходит в наш оптимизм. Итак, мы сами произвели отрицание отрицания!

Даже взгляд Руссо на историю: первоначальное равен- ство — порча, вызванная неравенством,— установление равен- ства на более высокой ступени— есть отрицание отрицания.

Дюринг постоянно проповедует — идеализм — идеальную точку зрения. Если мы из существующих отношений делаем выводы относительно будущего, если мы постигаем и иссле- дуем положительную сторону отрицательных элементов, дей- ствующих в ходе истории,— а это по-своему делает даже са- мый ограниченный прогрессист, даже идеалист Ласкер,— то Дюринг называет это «идеализмом», и поэтому он считает

себя вправе фабриковать проекты будущего, в которых наме< чается даже план школьного преподавания и которые оказы» ваются фантастическими, так как они основаны на невежеч стве. Он не замечает, что он сам при этом производит отрица= ние отрицания». Ф. Энгельс. Из подготовительных работ ®№ «Анти-Дюрингу». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 640—6%1 «…Отрицание есть определенное нечто, имеет определенное содержание, внутренние противоречия приводят к замене стач рого содержания новым, высшим». В. И. Ленин _ Философские тетради. Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр. 88

«Не голое отрицание, не зряшное отрицание, ине скептиче- ское отрицание, колебание, сомнение характерно и сущест венно в диалектике,— которая, несомненно, содержит в себе элемент отрицания и притом как важнейший свой элемент,— нет, а отрицание как момент связи, как момент развития, с удержанием положительного, т. е. без всяких колебаний, без всякой эклектики». В И Ленин Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 207

«…Маркс… прямо говорит, что его метод — «прямо противо+ положен» методу Гегеля. По Гегелю, развитие идеи, по диа» лектическим законам триады, определяет собой развитие дей- ствительности. Только в этом случае, разумеется, и можно толковать о значении триад, о непререкаемости диалекти- ческого процесса. По-моему — наоборот — говорит — Маркс? «идеальное есть только отражение материального»». В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? Полн. собр.

соч., т. 1, стр. 168

«Возражая Дюрингу, нападавшему на диалектику Маркса, Энгельс говорит, что Маркс никогда и не помышлял 0 том, чтобы «доказывать» что бы то ни было гегелевскими триа- дами, что Маркс только изучал и исследовал действительный процесс, что он единственным критерием теории признавал верность ее с действительностью. Если же, дескать, при этом иногда оказывалось, что развитие какого-нибудь обществен- ного явления подпадало под гегелевскую схему: положение — отрицание — отрицание отрицания, то ничего тут нет уди- вительного, потому что в природе это вообще не редкость. И Энгельс начинает приводить примеры из области естествен- но-исторической (развитие зерна) и общественной — вроде того, что-де сначала был первобытный коммунизм, затем —

частная собственность и потом — капиталистическое обобще- ствление труда; или сначала примитивный материализм, по- том — идеализм и, наконец,— научный материализм и т. П. Для всякого очевидно, что центр тяжести аргументации Энгельса лежит в том, что задача материалистов — правильно и точно изобразить действительный исторический процесс, что настаивание на диалектике, подбор примеров, доказывающих верность триады,— не что иное, как остатки того гегельянства, из которого вырос научный социализм, остатки его способа выражений. В самом деле, раз заявлено категорически, что «доказывать» триадами что-нибудь — нелепо, что об этом ни- кто и не помышлял,— какое значение могут иметь примеры

«диалектических» процессов?»

В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? Полн. собр.

соч., т. 1, стр. 163—164

Глава У

КАТЕГОРИИ

МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОЙ

ДИАЛЕКТИКИ

1. РОЛЬ КАТЕГОРИЙ В ПОЗНАНИИ `

«Перед человеком сеть явлений природы. Инстинктивный человек, дикарь, не выделяет себя из природы. Сознательный человек выделяет, категории суть ступеньки выделения, т. е. познания мира, узловые пункты в сети, помогающие познавать ее и овладевать ею»,

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 85

«Моменты познания (==„идеи“) человеком природы — вот что такое категории логики».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29 стр. 180

«Категории мышления не пособие человека, а выражение закономерности и природы и человека…»

В И. Ленин Философские тетради. Полн. собр.

соч., Т. 29, стр. 83

«Приобретая новые производительные силы, люди изме» няют свой способ производства, а с изменением способа произ- водства, способа обеспечения своей жизни,— они изменяют все свои общественные отношения. Ручная мельница дает вам об- щество с сюзереном во главе, паровая мельница — общество с промышленным капиталистом.

Те же самые люди, которые устанавливают общественные отношения соответственно развитию их материального произ- водства, создают также принципы, идеи и категории соответ- ственно своим общественным отношениям.

Таким образом, эти идеи, эти категории столь же мало вечны, как и выражаемые ими отношения. Они представляют собой исторические и преходящие продукты».

7 К. Маркс. Нищета философии.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. %, стр. 133 :

2. ЕДИНИЧНОЕ, ОСОБЕННОЕ, ВСЕОБЩЕЕ

«Диалектическая логика, в противоположность старой, чи- сто формальной логике, не довольствуется тем, чтобы пере- числить и без всякой связи поставить рядом друг возле друга формы движения мышления, т. е. различные формы суждений и умозаключений. Она, наоборот, выводит эти формы одну из другой, устанавливает между ними отношение субординации, а не координации, она развивает более высокие формы из ни- жестоящих. Гегель, верный своему подразделению всей ло- гики в целом, группирует суждения следующим образом:

1. Суждение наличного бытия — простейшая форма сужде- ния, где о какой-нибудь единичной вещи высказывается, утвердительно или отрицательно, какое-нибудь всеобщее свой- ство (положительное суждение: «роза красна»; отрицательное суждение: «роза не голубая»; бесконечное суждение: «роза не верблюд»).

2. Суждение рефлексии, где о субъекте высказывается некоторое относительное определение, некоторое отношение (сингулярное суждение: «этот человек смертен»; партикуляр- ное суждение: «некоторые, многие люди смертны»; универ- сальное суждение: «все люди смертны», или «человек смер- тен».

3. Суждение необходимости, где о субъекте высказывается его субстанциальная определенность (категорическое сужде- ние: «роза есть растение»; гипотетическое суждение: «если солнце поднимается над горизонтом, то наступает день»; раз- делительное суждение: «чешуйчатник есть либо рыба, либо амфибия»).

4. Суждение понятия, где о субъекте высказывается, в ка- кой мере он соответствует своей всеобщей природе, или, как выражается Гегель, своему понятию (ассерторическое сужде- ние: «этот дом плох»; проблематическое: «если дом устроен так-то и так-то, то он хорош»; аподиктическое: «дом, устроен- ный так-то и так-то, хорош»).

1-я группа — это единичное суждение, 2-я и 83-я — особен- ное суждение, 4-я — всеобщее суждение.

Какой сухостью ни веет здесь от этого и какой произволь- ной ни кажется на первый взгляд эта классификация суждений в тех или иных пунктах, тем не менее внутренняя истинность и необходимость этой группировки станет ясной всякому, кто проштудирует гениальное развертывание этой темы в «Боль- шой логике» Гегеля (Сочинения, т. М, стр. 63—115). А какое тлубокое основание эта группировка имеет не только в зако- нах мышления, но также и в законах природы,— для доказа- тельства этого мы приведем здесь один вне этой связи весьма известный пример.

Что трение производит теплоту, это было известно на прак- тнке уже доисторическим людям, когда они изобрели — быть может, уже 100000 лет тому назад — способ получать огонь трением, а еще ранее этого согревали холодные части тела пу- тем их растирания. Однако отсюда до открытия того, что тре- ние вообще есть источник теплоты, прошло кто знает сколько тысячелетий. Но так или иначе, настало время, когда человече- ский мозг развился настолько, что мог высказать суждение: «трение есть источник теплоты»,— суждение наличного бытия, и притом положительное.

Прошли новые тысячелетия до того момента, когда в 1842 г. Майер, Джоуль и Кольдинг подвергли исследованию этот спе- циальный процесс со стороны его отношений к открытым тем временем другим процессам сходного рода, т. е. со стороны его ближайших всеобщих условий, и формулировали такого рода суждение: «всякое механическое движение способно посредст- вом трения превращаться в теплоту». Столь продолжительное время и огромное множество эмпирических знаний потребова- лись для того, чтобы продвинуться в познании предмета от вы- шеприведенного положительного суждения наличного бытия до этого универсального суждения рефлексии.

Но теперь дело пошло быстро. Уже через три года Майер смог поднять — по крайней мере, по сути дела — суждение рефлексии на ту ступень, на которой оно имеет силу ныне: «любая форма движения способна и вынуждена при опреде- ленных для каждого случая условиях превращаться, прямо или косвенно, в любую другую форму движения». Это — суж- дение понятия, и притом аподиктическое,— наивысшая во- обще форма суждения.

Итак, то, что у Гегеля является развитием мыслительной формы суждения как такового, выступает здесь перед нами как развитие наших, покоящихся на эмпирической основе, тео- ретических знаний о природе движения вообще. А ведь это по- казывает, что законы мышления и законы природы необхо- димо согласуются между собой, если только они надлежащим образом познаны.

Мы можем рассматривать первое суждение как суждение единичности: в нем регистрируется тот единичный факт, что трение производит теплоту. Второе суждение можно рассмат- ривать как суждение особенности: некоторая особая форма движения (а именно: механическая) обнаружила свойство иереходить при особых обстоятельствах (а именно: посред- ством трения) в некоторую другую особую форму движения — в теплоту. Третье суждение есть суждение всеобщности: лю- бая форма движения оказалась способной и вынужденной превращаться в любую другую форму движения. Дойдя до этой формы, закон достиг своего последнего выражения. По-

средством новых открытий мы можем доставить ему новые подтверждения, дать ему новое, более богатое содержание. Но к самому закону, как он здесь выражен, мы не можем приба- вить больше ничего. В своей всеобщности, в которой и форма н содержание одинаково всеобщи, он не способен ни к какому дальнейшему расширению: он есть абсолютный закон при- роды»,

Ф. Энгельс. Диалектика природы.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр 538—540

«У Маркса в „Капитале“ сначала анализируется самое про- стое, обычное, основное, самое массовидное, самое обыденное, миллиарды раз встречающееся, отношение буржуазного (то- варного) общества: обмен товаров. Анализ вскрывает в этом простейшем явлении (в этой „клеточке“ буржуазного обще- ства) все противоречия (гезресПуе зародыши всех противо- речий) современного общества. Дальнейшее изложение пока- зывает нам развитие (и рост и движение) этих противоречий и этого общества, в ® * его отдельных частей, от его начала до его конца.

Таков же должен быть метод изложения (гезресНуе изуче- ния) диалектики вообще (ибо диалектика буржуазного обще- ства у Маркса есть лишь частный случай диалектики). Начать с самого простого, обычного, массовидного е{с., с предложения любого: листья дерева зелены; Иван есть человек; Жучка есть собака и т. п. Уже здесь (как гениально заметил Гегель) есть диалектика: отдельное есть общее… Значит противопо- ложности — (отдельное противоположно общему) тождест- венны: отдельное не существует иначе как в той связи, кото- рая ведет к общему. Общее существует лишь в отдель- ном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее. Всякое общее есть (частичка или сторона или сущ- ность) отдельного. Всякое общее лишь приблизительно охва- тывает все отдельные предметы. Всякое отдельное неполно входит в общее и т. д. и т. д. Всякое отдельное тысячами пере- ходов связано с другого рода отдельными (вещами, явле- ниями, процессами) и т. д. Уже здесь есть элементы, за- чатки, понятия необходимости, объективной связи природы е!с. Случайное и необходимое, явление и сущность имеются уже здесь, ибо говоря: Иван есть человек, Жучка есть собака, это есть лист дерева и Т. д., мы отбрасываем ряд признаков как случайные, мы отделяем существенное от являющегося и противополагаем одно другому.

Таким образом в любом предложении можно (и должно), как в „ячейке“ („клеточке“), вскрыть зачатки всех элементов диалектики, показав таким образом, что всему познанию —

• — в сумме. Ред,

человека вообще свойственна диалектика. А естествознание показывает нам (и опять-таки это надо показать на любом простейшем примере) объективную природу в тех же ее каче- ствах, превращение отдельного в общее, случайного в необхо- димое, переходы, переливы, взаимную связь противоположно- стей. Диалектика и есть теория познания (Гегеля и) мар- ксизма: вот на какую „сторону“ дела (это не „сторона“ дела, а суть дела) не обратил внимания Плеханов, не говоря уже о других марксистах». В И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 318—821

«Значение общего противоречиво: оно мертво, оно нечисто, неполно е{с. е{с., но оно только и есть стулень к познанию конкретного, ибо мы никогда не познаем конкретного полностью. Бесконечная сумма общих понятий, законов е{с. дает конкретное в его полноте».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 252

3. ПРИЧИНА И СЛЕДСТВИЕ

«Причинность. Первое, что нам бросается в глаза при рас- смотрении движущейся материи,— это взаимная связь оТ- дельных движений отдельных тел между собой, их обуслов- ленность друг другом. Но мы находим не только то, что за известным движением следует другое движение, мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что мы в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность) — по крайней мере, не встречаются в таком виде,— и что мы можем придать этим движениям определенные заранее направ- ление и размеры. Благодаря этому, благодаря деятельности человека и обосновывастся представление о причинности, пред- ставление о том, что одно движение есть причина другого. Правда, уже одно правильное чередование известных явлений природы может породить представление о причинности — теп- лота и свет, появляющиеся вместе с солнцем,— однако здесь еще нет доказательства, и постольку юмовский скептицизм был бы прав в своем утверждении, что регулярно повто- ряющееся роз Бос никогда не может обосновать ргор{ег Вос. Но деятельность человека производит проверку на- счет причинности. Если при помощи вогнутого зеркала мы концентрируем в фокусе солнечные лучи и вызываем ими такой же эффект, какой дает аналогичная концентрация лучей обыкновенного огня, то мы доказываем этим, что теп- лота получается от солнца. Если мы вложим в ружье капсюль,

заряд и пулю и затем выстрелим, то мы рассчитываем на за- ранее известный по опыту эффект, так как мы в состоянии проследить во всех деталях весь процесс воспламенения, сго- рания, взрыва, вызванного внезапным превращением в газ, давление газа на пулю. И здесь скептик уже не вправе утвер- ждать, что из прошлого опыта не следует, будто и в следую- щий раз повторится то же самое. Действительно, иногда слу- чается, что не повторяется того же самого, что капсюль или порох отказываются служить, что ствол ружья разрывается и т. д. Но именно это доказывает причинность, а не опровер- гает ее, ибо для каждого подобного отклонения от правила мы можем, произведя соответствующее исследование, найти его причину: химическое разложение капсюльного ударного состава, сырость и т. д. пороха, поврежденность ствола и т. Д., так что здесь производится, так сказать, двойная проверка причинности.

Как естествознание, так и философия до сих пор совер- шенно пренебрегали исследованием влияния деятельности че- ловека на его мышление. Они знают, с одной стороны, только природу, а с другой — только мысль. Но существеннейшей и ближайшей основой человеческого мышления является как раз изменение природы человеком, а не одна природа как тако- вая, и разум человека развивался соответственно тому, как человек научался изменять природу. Поэтому натуралистиче- ское понимание истории — как оно встречается, например, в той или другой мере у Дрейпера и других естествоиспытате- лей, стоящих на той точке зрения, что только природа дейст- вует на человека и что только природные условия определяют повсюду его историческое развитие,— страдает односторонно- стью и забывает, что и человек воздействует обратно на при- роду, изменяет ее, создает себе новые условия существования. От «природы» Германии, какой она была в эпоху переселения в нее германцев, осталось чертовски мало. Поверхность земли, климат, растительность, животный мир, даже сами люди бесконечно изменились, и все это благодаря человеческой дея- тельности, между тем как изменения, происшедшие за это время в природе Германии без человеческого содействия, ничтожно малы».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 544—546

«Чтобы понять отдельные явления, мы должны вырвать их из всеобщей связи и рассматривать их изолированно, а в та- ком случае сменяющиеся движения выступают перед нами — одно как причина, другое как действие». аее

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр, 546—547

«С одной стороны, надо углубить познание материи до по- знания (до понятия) субстанции, чтобы найти причины явле+ ний. С другой стороны, действительное познание причины есть углубление познания от внешности явлений к субстанции, Двоякого рода примеры должны бы пояснять это: 1) из исто- рии естествознания и 2) из истории философии. Точнее: не «примеры» тут должны быть — сотрага!$оп п’е5! ра$ га!5оп *,— а квинтэссенция той и другой истории -|- истории

техники», й

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., Т. 29, стр. 142

«Причина и следствие, егро, лишь моменты всемирной взаи+ мозависимости, связи (универсальной), взаимосцепления со+ бытий, лишь звенья в цепи развития материи».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., Т. 29, стр. 142

«Всесторонность и всеобъемлющий характер мировой связи, лишь односторонне, отрывочно и неполно выражаемой кау- зальностью».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр. 142

«Каузальность, обычно нами понимаемая, есть лишь малая частичка всемирной связи, но (материалистическое добавле- ние) частичка не субъективной, а объективно реальной связи»,

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., т. 29, стр. 144

«…Идея причинности, необходимости, закономерности и т. д. является отражением в человеческой голове законов при-

роды, действительного мира…»

В. И. Ленин. Десять вопросов референту. Полн,

собр. соч., т. 18, стр. 6

«…Без некоторого смешения причины со следствием дело обойтись не может, так как причина и следствие во взаимо- действии утрачивают свои отличительные признаки»,

К. Маркс. Восемнадцатое брюмера Луи Бона- парта. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 214

«В связи с этим находится также нелепое представление идеологов: не признавая самостоятельного исторического раз- вития различных идеологических областей, играющих роль в истории, мы отрицаем и всякую возможность их воздействия на историю. В основе этого лежит шаблонное, недиалектиче-

• — сравнение не есть доказательство. Ред,

ское представление о причине и следствии как о двух неиз- менно противостоящих друг другу полюсах, и абсолютно упу- скается из виду взаимодействие. Эти господа часто почти на- меренно забывают о том, что историческое явление, коль скоро оно вызвано к жизни причинами другого порядка, в ко- нечном итоге экономическими, тут же в свою очередь стано- вится активным фактором, может оказывать обратное воздей- ствие на окружающую среду и даже на породившие его при- чины».

Ф. Энгельс — Ф. Мерингу, 14 июля 1893 г.

К. Маркс и Ф Энгельс Соч, т 39, стр. 84

«Действительно важный теоретико-познавательный вопрос, разделяющий философские направления, состоит не в ТОом, какой степени точности достигли наши описания причинных связей и могут ли эти описания быть выражены в точной мате- матической формуле,— а’в том, является ли источником на- шего познания этих связей объективная закономерность при- роды, или свойства нашего ума, присущая ему способность познавать известные априорные истины и т. п. Вот что бес- поворотно отделяет материалистов Фейербаха, Маркса и Энгельса от агностиков (юмистов) Авенариуса и Маха».

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн собр. соч., т. 18, стр 164

«Вопрос о причинности имеет особенно важное значение для определения философской линии того или другого новей- шего «изма», и мы должны поэтому остановиться на этом во- просе несколько подробнее.

Начнем с изложения материалистической теории позна- ния по данному пункту.

‚.Фейербах признает объективную закономерность в при- роде, объективную причинность, отражаемую лишь приблизи- тельно верно человеческими представлениями о порядке, за- коне и проч. Признание объективной закономерности природы находится у Фейербаха в неразрывной связи с признанием объективной реальности внешнего мира, предметов, тел, ве- щей, отражаемых нашим сознанием. Взгляды Фейербаха — последовательно материалистические. И всякие иные взгляды, вернее, иную философскую линию в вопросе о причинности, отрицание объективной закономерности, причинности, необхо- димости в природе, Фейербах справедливо относит к направ- лению фидеизма. Ибо ясно, в самом деле, что субъективист- ская линия в вопросе о причинности, выведение порядка и необходимости природы не из внешнего объективного мира, а из сознания, из разума, из логики и т. п. не только отрывает человеческий разум от природы, не только противопоставляет

10 145

первый второй, но делает природу частью разума, вместо того, чтобы разум считать частичкой природы. Субъективистская линия в вопросе о причинности есть философский идеализм (к разновидностям которого относятся теории причинности и Юма и Канта), т. е. более или менее ослабленный, разжи- женный фидеизм. Признание объективной закономерности природы и приблизительно верного отражения этой закономер- ности в голове человека есть материализм.

Что касается Энгельса, то ему не приходилось, если я не ошибаюсь, специально по вопросу о причинности противопо- ставлять свою материалистическую точку зрения иным на- правлениям. В этом для него не было надобности, раз он по более коренному вопросу об объективной реальности внешнего мира вообще отмежевал себя вполне определенно от всех агностиков. Но кто сколько-нибудь внимательно читал его фи= лософские сочинения, тому должно быть ясно, что Энгельс не допускал и тени сомнения насчет сущёствования объектив- ной закономерности, причинности, необходимости природы. Ограничимся немногими примерами. В первом же параграфе «Анти-Дюринга» Энгельс говорит: «Чтебы познавать отдель- ные стороны» (или частности общей картины мировых явле- ний), «мы вынуждены вырывать их из их естественной (паййгИс!) или исторической связи и исследовать каждую в отдельности по ее свойствам, по ее особым причинам и след- ствиям»… Что эта естественная связь, связь явлений природы существует объективно, это очевидно. Энгельс подчеркивает особенно диалектический взгляд на причину и следствие: «Причина и следствие суть представления, которые имеют значение, как таковые, только в применении к данному от- дельному случаю; но как только мы будем рассматривать этот отдельный случай в его общей связи со всем мировым целым, эти представления сходятся и переплетаются в представлении универсального взаимодействия, в котором причины и след- ствия постоянно меняются местами; то, чтё здесь или теперь является причиной, становится там или тогда следствием и наоборот»… Следовательно, человеческое понятие причины и следствия всегда несколько упрощает объективную связь яв- лений природы, лишь приблизительно отражая ее, искус- ственно изолируя те или иные стороны одного единого ми- рового процесса. Если мы находим, что законы мышления соответствуют законам природы, то это становится вполне по- нятным,— говорит Энгельс,— если принять. во внимание, что мышление и сознание суть «продукты человеческого мозга и человек сам продукт природы». Понятно, что «продукты чело- веческого мозга, будучи сами в конечном счете продуктами природы, не противоречат остальной природной связи (№- {иггизаттепбапе) , а соответствуют ей»… Что существует при-

родная, объективная связь явлений мира, в этом нет и сомне- ния. О «законах природы», о «необходимости природы» (№- {!игпоёмепфеКе!еп) Энгельс говорит постоянно, не считая нужным особо разъяснять общеизвестные положения мате- риализма.

В «Людвиге Фейербахе» мы равным образом читаем, что «общие законы движения внешнего мира и человеческого мышления по сути дела тождественны, а по своему выраже- нию различны лишь постольку, что человеческая голова мо- жет применять их сознательно, между тем как в природе — до сих пор большей частью и в человеческой истории — они про- лагают себе дорогу бессознательно, в форме внешней необхо- димости, среди бесконечного ряда кажущихся случайностей»… И Энгельс обвиняет старую натурфилософию в том, что она заменяла «неизвестные еще ей действительные связи» (явле- ний природы) «идеальными, фантастическими»… Признание объективной закономерности, причинности, необходимости в природе совершенно ясно у Энгельса наряду с подчеркива- нием относительного характера наших,т. е. человеческих, при- близительных отражений этой закономерности в тех или иных понятиях».

В. И. Леник. Материализм и _ эмпирцокрити- цизм. Полн. собр. соч., Т. 18, стр. 157 —161

4. СОДЕРЖАНИЕ И ФОРМА

«Вся органическая природа является одним сплошным до- казательством тождества или неразрывности формы и содер- жания. Морфологические и физиологические явления, форма и функция обусловливают взаимно друг друга».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 619—620

«Форма существенна. Сущность формирована. Так или иначе в зависимости и от сущности…»

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 129

«…Борьба содержания с формой и обратно. Сбрасывание формы, переделка содержания».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 203

«Размышление над формами человеческой жизни, а следо-

вательно, и научный анализ этих форм, вообще избирает путь,

противоположный их действительному развитию. Оно начи» нается роз{ Гез!ит [задним числом], т. е. исходит из готовых результатов процесса развития. Формы, налагающие на про- дукты труда печать товара и являющиеся поэтому предпо- сылками товарного обращения, успевают уже приобрести прочность естественных форм общественной жизни, прежде чем люди сделают первую попытку дать себе отчет не в исто- рическом характере этих форм,— последние уже, наоборот, приобрели для них характер непреложности,— а лишь в их содержании. Таким образом, лишь анализ товарных цен при- вел к определению величины стоимости, и только общее де- нежное выражение товаров дало возможность фиксировать их характер как стоимостей. Но именно эта законченная форма товарного мира — его денежная форма — скрывает за вещами общественный характер частных работ, а следова- тельно, и общественные отношения частных работников, вме- сто того чтобы раскрыть эти отношения во всей чистоте. Когда я говорю: сюртук, сапог и т. д. относятся к холсту как всеоб- щему воплощению абстрактно человеческого труда, то неле- пость этого выражения бьет в глаза. Но когда производители сюртуков, сапог и т. п. сопоставляют эти товары с холстом или — что не изменяет дела — с золотом и серебром как все- общим эквивалентом, то отношение их частных работ к сово- купному общественному труду представляется им именно в этой нелепой форме».

К. Маркс. Капитал, т 1.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч , т. 28, стр. 85—86

«Парламентаризм есть одна форма работы, журнали-

стика — другая. Содержание может быть коммунистическим в обеих и должно быть коммунистическим, если работники той и другой области являются действительными коммунистами, действительно членами пролетарской, массовой партии. Но и в той и в другой — и в любой сфере работы при капитализме и при переходе от капитализма к социализму — нельзя избег- нуть тех трудностей, тех своеобразных задач, которые должен преодолеть и решить пролетариат для использования в своих целях выходцев из буржуазной среды, для победы над бур- жуазно-интеллигентскими предрассудками и влияниями, для ослабления сопротивления (а в дальнейшем и для полной переделки) мелкобуржуазной обстановки».

В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» в ком-

мунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 99—100 «Полезным уроком могло бы (и должно было бы) быть то,

чтб произошло с такими высоко учеными марксистами и пре- данными социализму вождями П Интернационала, как Каут-

ский, Отто Бауэр и др. Они вполне сознавали необходимость гибкой тактики, они учились и других учили марксовской диа- лектике (и многое из того, что ими было в этом отношении сделано, останется навсегда ценным приобретением социали- стической литературы), но они в применении этой диалектики сделали такую ошибку или оказались на практике такими не диалектиками, оказались людьми до того не сумевшими учесть быстрой перемены форм и быстрого наполнения старых форм новым содержанием, что судьба их немногим завиднее судьбы Гайндмана, Геда и Плеханова. Основная причина их банкротства состояла в том, что они «загляделись» на одну определенную форму роста рабочего движения и социализма, забыли про ее односторонность, побоялись увидеть ту крутую ломку, которая в силу объективных условий стала неизбеж- ной, и продолжали твердить простые, заученные, на первый взгляд бесспорные истины: три больше двух. Но политика больше похожа на алгебру, чем на арифметику, и еще больше на высшую математику, чем на низшую. В действительности все старые формы социалистического движения наполнились новым содержанием, перед цифрами появился поэтому новый знак: «минус», а наши мудрецы упрямо продолжали (и про- должают) уверять себя и других, что «минус три» больше «минус двух».

Надо постараться, чтобы с коммунистами не повторилась та же ошибка, только с другой стороны, или, вернее,— чтобы была поскорее исправлена и быстрее, безболезненнее для ор- ганизма изжита та же ошибка, только с другой стороны, делаемая «левыми» коммунистами. Левое доктринерство есть тоже ошибка, не только правое доктринерство. Конечно, ошибка левого доктринерства в коммунизме является, в настоящий момент, в тысячу раз менее опасной и менее зна- чительной, чем ошибка правого доктринерства (т. е. социал- шовинизма и каутскианства), но ведь это только потому так, что левый коммунизм течение совсем молодое, только-только зарождающееся. Только поэтому болезнь, при известных усло- виях, может быть легко излечена, и необходимо приняться за ее излечение с максимальной энергией.

Старые формы лопнули, ибо оказалось, что новое содер- жание в них — содержание антипролетарское, реакционное — достигло непомерного развития. У нас есть теперь, с точки зре- ния развития международного коммунизма, такое прочное, такое сильное, такое могучее содержание работы (за Совет- скую власть, за диктатуру пролетариата), что оно может и должно проявить себя в любой форме, и новой и старой, может и должно переродить, победить, подчинить себе все формы, не только новые, но и старые,— не для того, чтобы со старым помириться, а для того, чтобы уметь все и всяче-

ские, новые и старые формы сделать орудием полной и окон+ чательной, решительной и бесповоротной победы комму* низма.

Коммунисты должны приложить все усилия, чтобы напра- вить рабочее движение и общественное развитие вообще са- мым прямым и самым быстрым путем к всемирной победе Советской власти и диктатуре пролетариата. Это бесспорная истина. Но стоит сделать маленький шаг дальше — казалось бы, шаг в том же направлении — и истина превратится в ошибку. Стоит сказать, как говорят немецкие и английские ле- вые коммунисты, что мы признаем только один, только прямой путь, что мы не допускаем лавирования, соглашательства, компромиссов, и это уже будет ошибкой, которая способна принести, частью уже принесла и приносит, серьезнейший вред коммунизму. Правое доктринерство уперлось на признании одних только старых форм и обанкротилось до конца, не за- метив нового содержания. Левое доктринерство упирается на безусловном отрицании определенных старых форм, не видя, что новое содержание пробивает себе дорогу через все и вся- ческие формы, что наша обязанность, как коммунистов, всеми формами овладеть, научиться с максимальной быстротой до- полнять одну форму другой, заменять одну другой, приспо- соблять свою тактику ко всякой такой смене, вызываемой не нашим классом или не нашими усилиями.

Всемирная революция так могуче подтолкнута и ускорена ужасами, гнусностями, мерзостями всемирной империалист- ской войны, безвыходностью созданного ею положения,— эта революция развивается вширь и вглубь с такой превосход- ной быстротой, с таким великолепным богатством сменяю- щихся форм, с таким назидательным практическим опровер- жением всякого доктринерства, что имеются все основания надеяться на быстрое и полное излечение международного коммунистического движения от детской болезни «левого» коммунизма».

В. И. Ленин. Детская болезнь «левизны» @ коммунизме. Полн. собр. соч., т. 41, стр. 87—90

5. СУЩНОСТЬ И ЯВЛЕНИЕ

«Диалектика вообще есть „чистое движение мысли в поня- тиях“ (т. е., говоря без мистики идеализма: человеческие по- нятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни. Анализ понятий, изучение их, „искусство опери- ровать с ними“ (Энгельс) требует всегда изучения движе- ния понятий, их связи, их взаимопереходов).

В частности, диалектика есть изучение противоположности вещи в себе (ап 51сй), сущности, субстрата, субстанции,— от явления, „для-других-бытия“. (Тут тоже мы видим переход, перелив одного в другого: сущность является. Явление суще- ственно.) Мысль человека бесконечно углубляется от явления к сущности, от сущности первого, так сказать, порядка, к сущ- ности второго порядка и т. д. без конца.

В собственном смысле диалектика есть изучение противо- речия в самой сущности предметов: не только явления прехо- дящи, подвижны, текучи, отделены лишь условными гранями, но и сущности вещей также».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 226—227

«Явление есть проявление сущности».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч ‚ т. 29, стр. 154

«…Несущественное, кажущееся, поверхностное чаще исче- зает, не так «плотно» держится, не так «крепко сидит», как «сущность». Е!ма *: движение реки — пена сверху и глубокие течения внизу. Но и пена есть выражение сущности!»

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 115

«…Если бы форма проявления и сущность вещей непосред- ственно совпадали, то всякая наука была бы излишня…» К. Маркс. Капитал, т. И1. К. Маркс и Ф. днгельс. Соч., т. 25, ч. П, стр. 384.

6. НЕОБХОДИМОСТЬ И СЛУЧАЙНОСТЬ

«Другая противоположность, в которой запутывается мета- физика,— это противоположность случайности и необходи- мости. Есть ли что-нибудь более резко противоречащее друг другу, чем эти две логические категории? Как возможно, что обе они тождественны, что случайное необходимо, а необходи- мое точно так же случайно? Обычный человеческий рассудок, а с ним и большинство естествоиспытателей, рассматривает необходимость и случайность как определения, раз навсегда исключающие друг друга. Какая-нибудь вещь, какое-нибудь отношение, какой-нибудь процесс либо случайны, либо необ-

• — Примерно. Ред.

ходимы, но не могут быть и тем и другим. Таким образом, то н другое существует в природе бок о бок; природа содержит в себе всякого рода предметы и процессы, из которых одни случайны, другие необходимы, причем все дело только в том, чтобы не смешивать между собой эти два сорта. Так, напри- мер, принимают решающие видовые признаки за необходи- мые, считая остальные различия у индивидов одного и того же вида случайными; и это относится как к кристаллам, так и к растениям и животным. При этом, в свою очередь, низшая` группа рассматривается как случайная по отношению к выс- шей: так, например, считают случайным, сколько имеется раз- личных видов вепиз Ге!$ * или едииз **, или сколько имеется родов и отрядов в каком-нибудь классе, или сколько существует индивидов в каждом из этих видов, или сколько различных видов животных встречается в той или иной опре- деленной местности, или каковы вообще фауна, флора. А за- тем объявляют необходимое единственно достойным научного интереса, а случайное — безразличным для науки. Это озна- чает следующее: то, что можно подвести под законы, что, сле- довательно, знают, то интересно, а то, чего нельзя подвести под законы, чего, следовательно, не знают, то безразлично, тем можно пренебречь. Но при такой точке зрения прекра- щается всякая наука, ибо наука должна исследовать как раз то, чего мы не знаем. Это значит: чтё можно подвести под всеобщие законы, то считается необходимым, а чего нельзя подвести, то считается случайным. Легко видеть, что это та- кого сорта наука, которая выдает за естественное то, чтд она может объяснить, и приписывает сверхъестественным причи- нам то, что для нее необъяснимо. При этом для существа са- мого дела совершенно безразлично, назову ли я причину необъяснимых явлений случаем или богом. Оба эти названия являются лишь выражением моего незнания и поэтому не от- носятся к вёдению науки. Наука прекращается там, где теряет силу необходимая связь.

Противоположную позицию занимает детерминизм, пере- шедший в естествознание из французского материализма и пытающийся покончить со случайностью тем, что он вообще ее отрицает. Согласно этому воззрению, в природе господст- вует лишь простая, непосредственная необходимость. Что в этом стручке пять горошин, а не четыре или шесть, что хвост этой собаки длиною в пять дюймов, а не длиннее или короче на одну линию, что этот цветок клевера был оплодотворен в этом году пчелой, а тот — не был, и притом этой определенной пчелой и в это определенное время, что это определенное, уне-

• — рода «кошка». Ред.

** — рода «лошадь». Ред.

сенное ветром сёмя одуванчика взошло, а другое — не взошло, что в прошлую ночь меня укусила блоха в 4 часа утра, а не в Зили в 5, и притом в правое плечо, а не в левую икру,— все это факты, вызванные не подлежащим изменению сцеплением причин и следствий, незыблемой необходимостью, и притом так, что уже газовый шар, из которого произошла солнечная система, был устроен таким образом, что эти события должны были случиться именно так, а не иначе. С необходимостью этого рода мы тоже еще не выходим за пределы теологиче- ского взгляда на природу. Для науки почти безразлично, на- зовем ли мы это, вместе с Августином и Кальвином, извечным решением божьим, или, вместе с турками, кисметом, или же необходимостью. Ни в одном из этих случаев нет и речи о про- слеживании причинной цепи. Поэтому как в том, так и в дру- гом случае мы ничуть не становимся умнее. Так называемая необходимость остается пустой фразой, а вместе с этим и слу- чай остается тем, чем он был. До тех пор, пока мы не можем показать, от чего зависит число горошин в стручке, оно остается случайным; а оттого, что нам скажут, что этот факт предусмотрен уже в первоначальном устройстве солнечной системы, мы ни на шаг не подвинемся дальше. Более того: такая наука, которая взялась бы проследить случай с этим отдельным стручком в его каузальном сцеплении со все более отдаленными причинами, была бы уже не наукой, а простой игрой; ибо этот самый стручок имеет еще бесчисленные дру- гие индивидуальные свойства, являющиеся случайными: отте- нок цвета, толщину и твердость оболочки, величину горошин, не говоря уже об индивидуальных особенностях, доступных только микроскопу. Таким образом, с одним этим стручком нам пришлось бы проследить уже больше каузальных евязей,

чем сколько их могли бы изучить все ботаники на свете. Таким образом, случайность не объясняется здесь из необ- ходимости; скорее, наоборот, необходимость низводится до по- рождения голой случайности. Если тот факт, что определен- ный стручок заключает в себе шесть горошин, а не пять или семь, представляет собой явление того же порядка, как закон движения солнечной системы или закон превращения энергии, то на деле не случайность поднимается до уровня необходи- мости, а необходимость снижается до уровня случайности. Более того. Можно сколько угодно утверждать, что многооб- разие существующих бок о бок на определенной территории органических и неорганических видов и индивидов покоиТсЯ на нерушимой необходимости,— для отдельных видов и ИиндиИ- видов оно остается тем, чем было, т. е. случайным. Для отдель- ного животного случайно, где оно родилось, какую среду оно находит вокруг себя для жизни, какие враги и сколько именно врагов угрожают ему. Для материнского растения случайно,

куда ветер разносит его семена, для дочернего растения слу- чайно, где находит себе почву для прорастания то зерно, из которого оно вырастает, и уверение, что и здесь все покоится на нерушимой необходимости, является очень жалким утеше- нием. Пестрое скопление различнейших предметов природы в какой-нибудь определенной местности или даже на всей Земле остается, при всей извечной, первичной детерминиро- ванности его, все же таким, каким оно было,— случайным.

В противовес обеим этим концепциям выступает Гегель с совершенно неслыханными до того времени положениями, что случайное имеет некоторое основание, ибо оно случайно, но точно так же и не имеет основания, ибо оно случайно; что случайное необходимо, что необходимость сама определяет себя как случайность и что, с другой стороны, эта случайность есть скорее абсолютная необходимость… Естествознание пред- почло просто игнорировать-эти положения как парадоксаль- ную игру слов, как противоречащую себе самой бессмыслицу, закоснев теоретически, с одной стороны, в скудоумии воль- фовской метафизики, согласно которой нечто является либо случайным, либо необходимым, но не тем и другим одновре- менно, а с другой стороны — в едва ли менее скудоумном ме- ханическом детерминизме, который на словах отрицает слу- чайность в общем, чтобы на деле признавать ее в каждом отдельном случае.

В то время как естествознание продолжало так думать, чтб сделало оно в лице Дарвина?

Дарвин в своем составившем эпоху произведении исходит из самой широкой, покоящейся на случайности, фактической основы. Именно бесконечные случайные различия индивидов внутри отдельных видов, различия, которые могут усили- ваться до выхода за пределы видового признака и у которых даже ближайшие их причины могут быть установлены лишь в самых редких случаях, именно они заставляют его подверг- нуть сомнению прежнюю основу всякой закономерности в биологии — понятие вида в его прежней метафизической око- стенелости и неизменности. Но без понятия вида вся наука превращалась в ничто. Все ее отрасли нуждались в понятии вида в качестве основы: чем были бы без понятия вида анатомия человека и сравнительная анатомия, эмбриология, зоология, палеонтология, ботаника и т. д.? Все результаты этих наук были не только поставлены под сомнение, но и прямо-таки упраздненый Случайность опрокидывает существо- вавшее до сих пор понимание необходимости. Прежнее пред- ставление о необходимости отказывается служить. Сохранять его — значит навязывать природе в качестве закона противо- речащее самому себе и действительности произвольное чело- веческое определение, значит тем самым отрицать всякую

внутреннюю необходимость в живой природе, значит вообще объявить хаотическое царство случая единственным законом живой природы». Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 532—536 «В историческом развитии случайность играет свою роль, которая в диалектическом мышлении, как и в развитии заро- дыша, резюмируется в необходимости». Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 537 «…История носила бы очень мистический характер, если бы «случайности» не играли никакой роли. Эти случайности вхо- дят, конечно, и сами составной частью в общий ход развития, уравновешиваясь другими случайностями. Но ускорение и за- медление в сильной степени зависят от этих «случайностей», среди которых фигурирует также и такой «случай», как харак- тер людей, стоящих вначале во главе движения». К. Маркс — Л. Кугельману, 17 апреля 1871 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 83, стр. 175 «Люди сами делают свою историю, но до сих пор они де- лали ее, не руководствуясь общей волей, по единому общему плану, и даже не в рамках определенным образом ограничен- ного, данного общества. Их стремления перекрещиваются, и во всех таких обществах господствует поэтому необходи- мость, дополнением и формой проявления которой является случайность. Необходимость, пробивающаяся здесь сквозь все случайности,— опять-таки в конечном счете экономическая. Здесь мы подходим к вопросу о так называемых великих лю- дях. То обстоятельство, что такой и именно вот этот великий человек появляется в определенное время в данной стране, конечно, есть чистая случайность. Но если этого человека устранить, то появляется спрос на его замену, и такая замена находится — более или менее удачная, но с течением времени находится. Что Наполеон, именно этот корсиканец, был тем военным диктатором, который стал необходим Французской республике, истощенной войной,— это было случайностью. Но если бы Наполеона не было, то роль его выполнил бы дру- гой. Это доказывается тем, что всегда, когда такой человек был нужен, он находился: Цезарь, Август, Кромвель и Т. д. Если материалистическое понимание истории открыл Маркс, то Тьерри, Минье, Гизо, все английские историки до 1850 г. служат доказательством того, что дело шло к этому, а откры- тие того же самого понимания Морганом показывает, что время для этого созрело и это открытие должно было быть сделано.

Точно так же обстоит дело со всеми другими случайно- стями и кажущимися случайностями в истории. Чем дальше удаляется от экономической та область, которую мы иссле- дуем, чем больше она приближается к чисто абстрактно-идео- логической, тем больше будем мы находить в ее развитии слу- чайностей, тем более зигзагообразной является ее кривая. Если Вы начертите среднюю ось кривой, то найдете, что чем длиннее изучаемый период, чем шире изучаемая область, тем более приближается эта ось к оси экономического развития, тем более параллельно ей она идет».

Ф. Энгельс — В. Боргиуси, 25 января 1894 _г. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 89, стр. 175—176 Й

«Признавать необходимость природы и из нее выводить не- обходимость мышления есть материализм. Выводить необхо- димость, причинность, закономерность и пр. из мышления есть идеализм».

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм: Полн. собр. соч., т. 18, стр. 172

«Получается впечатление, что «обирание и закабаление» крестьянства — какая-то случайность, результат… тяжелых условий жизни, «грубости нравственных идей», стеснений «доступа литературы к народу»… и т. п.— одним словом, что все это не вытекает вовсе с неизбежностью из современной организации нашего общественного хозяйства.

Марксист держится именно этого последнего мнения; он утверждает, что это вовсе не случайность, а необходимость, необходимость, обусловленная капиталистическим способом производства, господствующим в России. Раз крестьянин ста- новится товарным производителем (а таковыми стали уже все крестьяне),— то «нравственность» его неизбежно уже бу- дет «основана на рубле», и винить его за это не приходится, так как самые условия жизни заставляют ловить этот рубль всяческими торговыми ухищрениями».

В. И. Ленин. Экономическое содержание на- родничества и критика его в книге г. Струве. Полч.

собр. соч., Т. 1, стр. 398

«Рабочие стачки 1910—1911 годов, начало демонстраций и пролетарских митингов, начало движения среди городской буржуазной демократии (студенческие забастовки) и т. д.— все это есть проявления нарастающего революционного на- строения масс против режима 3 июня…

Уже ко второй четверти текущего года это настроение на- росло настолько, что проявилось в действии масс и создало революционный подъем. Ход событий за последние полтора

года показывает с очевидностью, что в этом подъеме нет ни- чего случайного, что наступление его совершенно закономерно и с неизбежностью обусловлено всем предыдущим развитием России». В. И. Ленин. Революционный подъем. Полн.

собр. соч., т. 21, стр. 840

7. ВОЗМОЖНОСТЬ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

«Разделение труда становится действительным разделе- нием лишь с того момента, когда появляется разделение мате- риального и духовного труда. С этого момента сознание может действительно вообразить себе, что оно нечто иное, чем 0со- знание существующей практики, что оно может действительно представлять себе что-нибудь, не представляя себе чего-ни- будь действительного,— с этого момента сознание в состоянии эмансипироваться от мира и перейти к образованию «чистой» теории, теологии, философии, морали и т. д. Но если даже эта теория, теология, философия, мораль и т. д. вступают в проти- воречие с существующими отношениями, то это может проис- ходить лишь благодаря тому, что существующие обществен- ные отношения вступили в противоречие с существующей производительной силой. Впрочем, в пределах отношений определенной нации это может произойти также благодаря тому, что противоречие обнаруживается не в данных нацио- нальных рамках, а между данным национальным сознанием и практикой других наций, т. е. между национальным и всеоб- щим сознанием той или другой нации (как это в настоящее время имеет место в Германии).

Впрочем, совершенно безразлично, что предпримет само по себе сознание; из всей этой дряни мы получаем лишь один вывод, а именно, что три указанных момента — производитель- ная сила, общественное состояние и сознание — могут и дол- жны вступить в противоречие друг с другом, ибо разделение труда делает возможным — более того: действительным,— что духовная и материальная деятельность, наслаждение и труд, производство и потребление выпадают на долю различных индивидов; добиться того, чтобы они не вступали друг с дру- гом в противоречие, возможно только путем устранения разде- ления труда».

К Маркс и Ф Энгельс. Немецкал идеологил

Соч., т. 8, стр. 30—31 ’

«Вы оспариваете мое замечание о возможности пре- вращения и данной империалистской войны в национальную.

Ваш довод? «мы должны будем защищать отечество импе- риалистское»..,

Разве это логично? Если останется отечество «и мпериа- листское», то как же война будет национальной??

Разговоры о «возможностях», по-моему, теоретически не- правильно внесены Радеком и $-фом 5 тезисов «Интернацио-х нала».

Марксизм стоит на почве фактов, а не возможностей.

Марксист должен в посылки своей политики ставить только точно и бесспорно доказанные факты.

Так и делает наша (партийная) резолюция. й:

Когда вместо нее преподносят «невозможность», я отве- чаю: неверно, немарксистски, шаблон. Возможны. всякие пре-

вращения. `

И я привожу исторический факт (войны 1792—1815 1г.). Беру пример для иллюстрации возможности и теперь подоб- ного (при развитии назад).

По-моему, В ы смешиваете возможное (о котором не я начал разговор!!) с реальным, когда думаете, что признание возможности позволяет изменить тактику. Это верх нелогич- ности.

Я признаю возможным, что социал-демократ превратится в буржуа и обратно.

Бесспорная истина. Следует ли отсюда, что я данного бур- жуа, Плеханова, теперь буду признавать за социал-демократа? Нет, не следует. А в возможности? Подождем ее превращения в действительность.

Только и всего. Именно в «методологии» (о коей Вы пи- шете) надо различать возможное от действительного.

Возможны всякие превращения, даже дурака в умного, но действительным такое превращение является редко. И по од- ной «возможности» превращения этого рода дурака я не пе- рестану считать дураком».

В. И. Ленин — Н. Д. Кикнедзе, ноябрь 1916 г. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 319—320

«Смешно отрицать «возможность» превращения импе- риалистской войны в национальную… Что только не «воз- можно» на свете! Но пока она не превратилась. Марксизм опирает политику на действительное, а не на «возможное». Возможно, что одно явление превратится в другое — и наша тактика не закостенелая».

В. И. Ленин — И. Ф. Арманд, 25 декабря 1916 г. Полн. собр. соч., т. 49, стр. 348

«Вот это верно. При капитализме уничтожить националь- ный (и политический вообще) гнет нельзя. Для этого необ- ходимо уничтожить классы, т. е. ввести социализм. Но, бази-

руясь на экономике, социализм вовсе не сводится весь к ней. Для устранения национального гнета необходим фундамент — социалистическое производство, но на этом фундаменте необ- ходима еще демократическая организация государства, демо- кратическая армия и пр. Перестроив капитализм в социализм, пролетариат создает возможность полного устранения нацио- нального гнета; эта возможность превратится в действитель- ность «только» — «только»! — при полном проведении демо- кратии во всех областях, вплоть до определения границ госу- дарства сообразно «симпатиям» населения, вплоть до полной свободы отделения. На этой базе, в свою очередь, разовьется практически абсолютное устранение малейших национальных трений, малейшего национального недоверия, создастся уско- ренное сближение и слияние наций, которое завершится оТ- миранием государства. Вот теория марксизма, от которой оши- бочно отошли наши польские коллеги».

ВЙ В. И. Ленин. Итоги дискуссии о самоопредвле-

ниц. Полн. собр. соч., т. 30, стр. 22

«Марксист должен не сходить с точной почвы анализа клас- совых отношений. У власти буржуазия. А масса крестьян разве не составляет тоже буржуазии иного слоя, иного рода, иного характера? Откуда следует, что этот слой не Мможет прийти к власти, «завершая» буржуазно-демократическую ре- волюцию? Почему это невозможно?

Так рассуждают часто старые большевики.

Отвечаю — это вполне возможно. Но марксист в учете момента должен исходить не из возможного, а из действитель- ного.

Действительность же показывает нам факт, что свободно избранные солдатские и крестьянские депутаты свободно вхо- дят во второе, побочное правительство, свободно дополняют, развивают, доделывают его. И столь же свободно они отдают власть буржуазии — явление, ничуть не «нарушающее» теории марксизма, ибо мы всегда знали и многократно указывали, что буржуазия держится не только насилием, а также несо- знательностью, рутиной, забитостью, неорганизованностью масс.

И вот перед лицом этой действительности сегодняшнего дня прямо-таки смешно отворачиваться от факта и говорить о «возможностях»,

Возможно, что крестьянство возьмет всю землю и всю власть. Я не только не забываю этой возможности, не ограни- чиваю своего кругозора одним сегодняшним днем, а прямо и точно формулирую аграрную программу с учетом нового явле- ния: более глубокого раскола батраков и беднейших крестьян

© крестьянами-хозяевами. ш

Но возможно и иное: возможно, что крестьяне послушают советов мелкобуржуазной партии с.-р., поддавшейся влиянию буржуа, перешедшей к оборончеству, советующей ждать до Учредительного собрания, хотя до сих пор даже срок его со- зыва не назначен!

Возможно, что крестьяне сохранят, продолжат свою сделку с буржуазией, сделку, заключенную ими сейчас чрез посред- ство Советов рабочих и солдатских депутатов не только фор- мально, но и фактически.

Возможно разное. Было бы глубочайшей ошибкой забы- вать об аграрном движении и аграрной программе. Но такой же ошибкой было бы забывать действительность, которая по- казывает нам факт соглашения — или, употребляя более точ- ное, менее юридическое, более экономически-классовое выра- жение,— факт классового сотрудничества буржуазии и кре- стьянства.

Когда этот факт перестанет быть фактом, когда крестьян- ство отделится от буржуазии, возьмет землю против нее, возь- мет власть против нее,— тогда это будет новый этап буржуаз- но-демократической революции, и о нем будет идти речь особо.

Марксист, который, по случаю возможности такого буду- щего этапа, забывает свои обязанности теперь, когда кре- стьянство соглашается с буржуазией, превратился бы в мел- кого буржуа. Ибо он на деле проповедовал бы пролетариату доверие к мелкой буржуазии («она, эта мелкая буржуазия, это крестьянство должно отделиться от буржуазии еще в пр®- делах буржуазно-демократической революции»). Он по слу- чаю «возможности» приятного и сладкого будущего, когда крестьянство не будет хвостом буржуазии, социалисты-рево- люционеры, Чхеидзе, Церетели, Стекловы н е будут придатком буржуазного правительства,— он по случаю «возможности» приятного будущего забыл бы о неприятном настоя- щем, когда крестьянство пока еще остается хвостом буржуа- зии, когда с.-р. и с.-д. пока еще не выходят из роли придатка буржуазного правительства, оппозиции «его величества» Львова»,

В. И. Ленин. Письма о тактике. Полн. собр.

соч., т, 1, стр. 135—137

Глава И

ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ

1. ПОЗНАНИЕ — ПРОЦЕСС ОТРАЖЕНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ В СОЗНАНИИ ЛЮДЕЙ

«…В основе теории познания диалектического материа- лизма лежит признание внешнего мира и отражения его в чё-

ловеческой голове…»

В. И. Ленин. Десять вопросов референту. Полк.

собр. соч., т. 18, стр. 5

«Идея, будто познание может «создавать» всеобщие формы, заменять первичный хаос порядком и т. п., есть идея идеалистической философии. Мир есть закономерное движе- ние материи, и наше познание, будучи высшим продуктом природы, в состоянии только отражать эту закономерность».

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 174

«Все идеи извлечены из опыта, они — отражения действи- тельности, верные или искаженные.

Два рода опыта: внешний, материальный, и внутренний — законы мышления и формы мышления. Формы мышления также отчасти унаследованы путем развития (самоочевид- ность, например, математических аксиом для европейцев, но, конечно, не для бушменов и австралийских негров).

Если наши предпосылки верны и если мы правильно при- меняем к ним законы мышления, то результат должен соответ- ствовать действительности».

Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к «Ан- ти-Дюрингу». К. Маркс ц Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 629

«…Формы мышление никогда не может черпать и выво- дить из самого себя, а только из внешнего мира. Таким обра- зом, все соотношение оказывается прямо противоположным: принципы — не исходный пункт исследования, а его заключи- тельный результат; эти принципы не применяются к природе и к человеческой истории, а абстрагируются из них; не при- рода и человечество сообразуются с принципами, а, наоборот, принципы верны лишь постольку, поскольку они соответствуют

Ц Заказ 3069 161

природе и истории. Таково единственно материалистическог воззрение на предмет, а противоположный взгляд г-на Дю- ринга есть идеалистический взгляд, переворачивающий вверх ногами действительное соотношение, конструирующий дейст- вительный мир из мыслей, из предшествующих миру и сущест- вующих где-то от века схем, теней или категорий, точь-в-точь как это делает… некий Гегель». Ф. Энгельс. Анти-Дюрине. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 20, стр. 34 «…Если… поставить вопрос, что же такое мышление и со- знание, откуда они берутся, то мы увидим, что они — продукты человеческого мозга и что сам человек — продукт природы, развившийся в определенной среде и вместе с ней. Само собой разумеется в силу этого, что продукты человеческого мозга, являющиеся в конечном счете тоже продуктами природы, не противоречат остальной связи природы, а соответствуют ей», Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 34—85 «Над всем нашим теоретическим мышлением господствует с абсолютной силой тот факт, что наше субъективное мышле- ние и объективный мир подчинены одним и тем же законам и что поэтому они и не могут противоречить друг другу в своих результатах, а должны согласоваться между собой. Факт этот является бессознательной и безусловной предпосылкой на- шего теоретического мышления. Материализм ХУШГ века вследствие своего по существу метафизического характера исследовал эту предпосылку только со стороны ее содержа- ния. Он ограничился доказательством того, что содержание всякого мышления и знания должно происходить из чувствен- ного опыта, и восстановил положение: ш! езё п и{еПес!и, диой поп Гшег!{ 1п зепзи *. Только новейшая идеалистическая, но вместе с тем и диалектическая философия — в особенности Гегель — исследовала эту предпосылку также и со стороны формы. Несмотря на бесчисленные произвольные построения и фантастические выдумки, которые здесь выступают перед нами; несмотря на идеалистическую, на голову поставленную форму ее результата — единства мышления и бытия,— нельзя отрицать того, что эта философия доказала на множестве при< меров, взятых из самых разнообразных областей, аналогию между процессами мышления и процессами природы и исто- рии — и обратно — и господство одинаковых законов для всех этих процессов. С другой стороны, современное естествознание

• Нет ничего в уме, чего бы не было раньше в ощущениях — основное положение сенсуализма, Ред,

расширило тезис об опытном происхождении всего содержа- ния мышления в таком смысле, что совершенно опрокинуты были его старая метафизическая ограниченность и формули- ровка. Современное естествознание признаёт наследственность приобретенных свойств и этим расширяет субъект опыта, рас- пространяя его с индивида на род: теперь уже не считается необходимым, чтобы каждый отдельный индивид лично испы- тал все на своем опыте; его индивидуальный опыт может быть до известной степени заменен результатами опыта ряда его предков. Если, например, у нас математические аксиомы пред- ставляются каждому восьмилетнему ребенку чем-то само со- бой разумеющимся, не нуждающимся ни в каком опытном до- казательстве, то это является лишь результатом «накопленной наследственности». Бушмену же или австралийскому негру вряд ли можно втолковать их посредством доказательства». Ф. Энгельс. Диалектика природы.

687 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 58/—

«Логика есть учение о познании. Есть теория познания. По- знание есть отражение человеком природы. Но это не простое, не непосредственное, не цельное отражение, а процесс ряда аб- стракций, формирования, образования понятий, законов екс., каковые понятия, законы е{с. (мышление, наука == „логиче- ская идея“) и охватывают условно, приблизительно универ- сальную закономерность вечно движущейся и развивающейся природы. Тут действительно, объективно три члена: 1) при- рода; 2) познание человека, == м озг человека (как высший продукт той же природы) и 3) форма отражения природы в познании человека, эта форма и есть понятия, законы, катего- рии екс. Человек не может охватить == отразить == отобразить природы всей, полностью, ее ‚„непосредственной цельности“, он может лишь вечно приближаться к этому, создавая абст- ракции, понятия, законы, научную картину мира и т. д. ит. п.».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч’, т. 29, стр. 163—164

«Единственным содержанием мышления являются мир и законы мышления.

Общие результаты исследования мира получаются в конце этого исследования; они, следовательно, являются не принци- пами, не исходными пунктами, а результатами, итогами. Кон- струировать эти результаты в уме, исходить из них как из основы и затем в уме реконструировать из них мир — это и есть идеология, та идеология, которой до сих пор страдали и все разновидности материализма. Хотя для него, конечно, было до некоторой степени ясно отношение мышления к

бытию в природе, но неясне было это отношение в истории, он не понимал зависимости мышления во всяком данном случае от исторических материальных условий…

Ясно, что мир представляет собой единую систему, т. е. связное целое, но познание этой системы предполагает позна- ние всей природы и истории, чего люди никогда не достигают».

Ф. Энгельс. Из подготовительных работ к «Ан- ти-Дюрингу». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 630

«…Практика человека, миллиарды раз повторяясь, закреп- ляется в сознании человека фигурами логики. Фигуры эти имеют прочность предрассудка, аксиоматический характер имени (и только) в силу этого миллиардного повторения».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 198

«Мысль включить жизнь в логику понятна — и гениаль- на — с точки зрения процесса отражения в сознании (сначала индивидуальном) человека объективного мира и проверки этого сознания (отражения) практикой…»

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 184

«Если Магх не оставил „огики“ (с большой буквы) , то он оставил логику „Капитала“… В „Капитале“ применена к од- ной науке логика, диалектика и теория познания [не надо 3-х слов: это одно и то же] материализма, взявшего все цен- ное у Гегеля и двинувшего сие ценное вперед».

В. И. Ленин. Философские тетраёи. Полн. собр.

соч., Т. 29, стр. 801

«..„Логика и теория познания должна быть выведена из „развития всей жизни природы и духа“».

В. И Ленин Философские тетрадч. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 80

«Логика есть учение не о внешних формах мышления, а о законах развития „всех материальных, природных и духовных вещей“, т. е. развития всего конкретного содержания мира и познания его, т. е. итог, сумма, вывод истории познания мира».

В. И Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., т. 29, стр. 84

«Законы логики суть отражения объективного в субъектив- ном сознании человека».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

с0ч., Т. 29, стр. 165

2. КРИТИКА АГНОСТИЦИЗМА

«…Эпгельс прямо и ясно говорит, что от агиостика отделяет его не только сомнение агностика в правильности изображе- ний, но и сомнения агностика в том, можно ли говорить 0 са- мых вещах, можно ли «достоверно» знать об их существова- нии. Зачем понадобилась Базарову эта подтасовка? Затем, чтобы затемнить, запутать основной для материализма (и для Энгельса, как материалиста) вопрос о существовании вещей вне нашего сознания, вызывающих ощущения своим дейст- вием на органы чувств. Нельзя быть материалистом, не решая утвердительно этого вопроса, но можно быть материалистом при различных взглядах на вопрос о критерии правильности тех изображений, которые доставляют нам чувства». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 113 «…Агностик не идет дальше ощущений, заявляя, что не мо- жет знать ничего достоверного об их источнике или об их ори- гинале и Т. п.». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 108 «Как гениально прозорлив был Энгельс, охарактеризовав- ший новейший тип сторонников философского агностицизма и феноменализма кличкой: «стыдливые материалисты»». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т 18, стр. 311 «Действительно, что такое агностицизм, как не «стыдли- вый», употребляя выразительное ланкаширское слово, мате- риализм? Взгляд агностика на природу насквозь материали- стичен. Весь естественный мир управляется законами и абсо- лютно исключает всякое воздействие извне. Но, добавляет агностик,— мы не в состоянии ни доказать, ни опровергнуть существование какого-либо высшего существа вне известного нам мира. Эта оговорка могла иметь известную ценность в те времена, когда Лаплас на вопрос Наполеона,— почему в «Не- бесной механике» этого великого астронома даже не упомя- нуто имя творца мира, дал гордый ответ: «Ле п’ауа1$ раз Безо!п Яе сейе Буро!йёзе» *. В настоящее же время наше представле- ние о развитни вселенной совершенно не оставляет места ни для творца, ни для вседержителя. Но если захотели бы при- знать некое высшее существо, исключенное из всего сущест- вующего мира, то это само по себе было бы противоречием и к тому же, как мне кажется, незаслуженным оскорблением чувств религиозных людей.

• «У меня не было надобности в этой гипотезс». Рсд,

Наш агностик соглашается также, что все наше знание основано на тех сообщениях, которые мы получаем через по- средство наших чувств. Но, добавляет он, откуда мы знаем, что наши чувства дают нам верные изображения восприни- маемых ими вещей? И, далее, он сообщает нам, что когда он говорит о вещах или их свойствах, то он в действительности имеет в виду не самые эти вещи или их свойства, о которых он ничего достоверного знать не может, а лишь те впечатления, которые они произвели на его чувства. Слов нет, это такая точка зрения, которую трудно, по-видимому, опровергнуть од- ной только аргументацией. Но прежде чем люди стали аргу- ментировать, они действовали. п Ап!апе маг @е ТБаё *. И че- ловеческая деятельность разрешила это затруднение задолго до того, как человеческое мудрствование выдумало его. Про- верка пудинга состоит в том, что его съедают. В тот момент, когда сообразно воспринимаемым нами свойствам какой-либо вещи мы употребляем ее для себя,— мы в этот самый момент подвергаем безошибочному испытанию истинность или лож- ность наших чувственных восприятий. Если эти восприятия были ложны, то и наше суждение о возможности использовать данную вещь необходимо будет ложно, и всякая попытка та- кого использования неизбежно приведет к неудаче. Но если мы достигнем нашей цели, если мы найдем, что вещь соответ- ствует нашему представлению о ней, что она дает тот резуль- тат, какого мы ожидали от ее употребления,— тогда мы имеем положительное доказательство, что в этих границах наши восприятия о вещи и ее свойствах совпадают с сущест- вующей вне нас действительностью. Если же, наоборот, мы найдем, что сделали ошибку, тогда большей частью в скором времени мы умеем находить причину этой ошибки; мы нахо- дим, что восприятие, легшее в основу нашего испытания, либо само было неполно и поверхностно, либо было связано с ре- зультатами других восприятий таким образом, который не оправдывается положением дела; это мы называем ложным умозаключением. До тех же пор, пока мы как следует разви- ваем наши чувства и пользуемся ими, пока мы держим свою деятельность в границах, поставленных правильно получен- ными и использованными восприятиями,— до тех пор мы все- гда будем находить, что успех наших действий дает доказа- тельство соответствия наших восприятий с предметной приро- дой воспринимаемых вещей. Нет ни единого случая, насколько нам известно до сих пор, когда бы мы вынуждены были заключить, что наши научно проверенные чувственные вос- приятия производят в нашем мозгу такие представления 0 внешнем мире, которые по своей природе отклоняются от

• «В начале было дело» (Гёте. «Фауст»). Ред,

действительности, или что между внешним миром и нашимн чувственными восприятиями его существует прирожденная несогласованность.

Но тут является новокантианский агностик и говорит: воз- можно, что мы в состоянии правильно воспринять свойства вещи, но самой вещи мы никаким, ни чувственным, ни мысли- тельным процессом постичь не можем. Эта «вещь в себе» на- ходится по ту сторону нашего познания. На это уже Гегель давно дал ответ: если вы знаете все свойства вещи, то вы знаете и самую вещь; тогда остается только голый факт, что названная вещь существует вне нас и, как только ваши чув- ства удостоверили и этот факт, вы постигли всю без остатка эту «вещь в себе»,— знаменитую кантовскую непознаваемую «ОЭ1пе ап 51сП» *. В настоящее время мы можем к этому только прибавить, что во времена Канта наше знание природных ве- щей было еще настолько отрывочным, что за тем немногим, что мы знали о каждой из них, можно было еще допускать существование особой таинственной «вещи в себе». Но с того времени эти непостижимые вещи одна за другой, вследствие гигантского прогресса науки, уже постигнуты, проанализиро- ваны и даже более того — воспроизведены. А то, что мы сами можем сделать, мы уже, конечно, не можем назвать непозна- ваемым. Подобными таинственными вещами для химии пер- вой половины нашего столетия были органические вещества; теперь нам удается синтезировать их одно за другим из их химических элементов и без помощи органических процессов. Современные химики утверждают: коль скоро химический состав какого-либо тела известен, оно может быть составлено из его элементов. Нам еще, правда, очень далеко до точного знания состава высших органических веществ — белковых тел; однако нет никакого основания считать, что мы и спустя столетия не сможем достигнуть этого знания и с его помощью добыть искусственный белок. Если мы этого достигнем, то вместе с тем мы воспроизведем органическую жизнь, ибо жизнь, от самых низших до самых высших ее форм, есть не что иное, как нормальный способ существования белко- вых тел.

Но наш агностик, сделав свои формальные оговорки, гово- рит и действует уже совсем как закоренелый материалист, ка- ким он в сущности и является. Он, может быть, скажет: на- сколько нам известно, материю и движение, или, как теперь говорят, энергию, нельзя ни создать, ни уничтожить, но у нас нет никакого доказательства того, что и то и другое не было в какой-то неведомый нам момент сотворено. Но как только вы попытаетесь в каком-нибудь определенном случае исполь- —

• — Вещь в себе. Ред. `

зовать это признание против него — он моментально заставит вас замолчать. Если он п аБзгас!о * допускает возможность спиритуализма, то ш сопсге!о ** он об этой возможности и знать не желает. Он вам скажет: насколько мы знаем и можем знать, не существует никакого творца или вседержителя все- ленной; насколько нам это известно, материю и энергию также нельзя ни создать, ни уничтожить; для нас мышление — только форма энергии, функция мозга; все, что мы знаем, сво- дится к тому, что материальный мир управляется неизмен- ными законами, и т. д. и т. п. Таким образом, поскольку он че- ловек науки, поскольку он что-либо знает, постольку он материалист; но вне своей науки, в тех областях, в которых он ничего не знает, он переводит свое невежество на греческий язык, называя его агностицизмом.

Во всяком случае несомненно одно: даже если бы я был агностиком, я не мог бы изложенный в этой брошюре взгляд на историю назвать «историческим агностицизмом». Религиоз- ные люди высмеяли бы меня, а агностики с негодованием спросили бы: не издеваюсь ли я над ними? И я надеюсь, что и британская «респектабельность» не будет чересчур возму- шщена, если я применю на английском, как и на многих других языках, выражение «исторический материализм» для обозна- чения того взгляда на ход всемирной истории, который конеч- ную причину н решающую движущую силу всех важных исто- рических событий находит в экономическом развитии обще- ства, в изменениях способа производства и обмена, в вытекаю- щем отсюда разделении общества на различные классы и в борьбе этих классов между собой»,

Ф. Энгельс. Введенце к английскому изданию «Развития соцчализма от утопии к науке». К. Маркс и Ф. Энгемос. Соч., т. 22, стр. 302—806

«Все знания из опыта, из ощущений, из восприятий. Это так. Но спрашивается, «принадлежит ли к восприятию», т. е. является ли источником восприятия объективная реальность? Если да, то вы — материалист. Если нет, то вы непоследова- тельны и неминуемо придете к субъективизму, к агности- цизму,— все равно, будете ли вы отрицать познаваемость вещи в себе, объективность времени, пространства, причин- ности (по Канту) или не допускать и мысли о вещи в себе (по Юму). Непоследовательность вашего эмпиризма, вашей философии опыта будет состоять в таком случае в том, что вы отрицаете объективное содержание в опыте, объектив- ную истину в опытном познании.

Сторонники линии Канта и Юма (в числе последних Мах

• — в абстрактном виде. Ред.

** — на практике. Ред.

168 ”

и Авенариус, поскольку они не являются чистыми берклиан- цами) называют нас, материалистов, «метафизиками» за тб, что мы признаем объективную реальность, данную нам в опыте, признаем объективный, независимый от человека, ис- точник наших ощущений. Мы, материалисты, вслед за Энгельсом, называем кантианцев и юмистов агностиками за то, что они отрицают объективную реальность как источник наших ощущений. Агностик — слово греческое: а значит по- гречески не; дпо5ё5 — знание. Агностик говорит: не знаю, есть ли объективная реальность, отражаемая, отображаемая на- шими ощущениями, объявляю невозможным — знать это… Отсюда — отрицание объективной истины агностиком и тер- пимость, мещанская, филистерская, трусливая терпимость к учению о леших, домовых, католических святых и тому подоб- ных вещах. Мах и Авенариус, претенциозно выдвигая «новую» терминологию, «новую» якобы точку зрения, на деле повто- ряют, путаясь и сбиваясь, ответ агностика: с одной стороны, тела суть комплексы ощущений (чистый субъективизм, чистое берклианство) ; с другой стороны, если перекрестить ощущения в элементы, то можно мыслить их существование независимо от наших органов чувств!

Махисты любят декламировать на ту тему, что они — фи- лософы, вполне доверяющие показаниям наших органов чувств, что они считают мир действительно таким, каким он нам кажется, полным звуков, красок и т. д., в то время как для материалистов, дескать, мир мертв, в нем нет звуков и красок, он отличается сам по себе от того, каким кажется, и т. п. В подобной декламации упражняется, например, И. Петцольдт и в своем «Введении в философию чистого опыта», и в «Проблеме мира с позитивистской точки зрения» (1906). За Петцольдтом перебалтывает это г. Виктор Чернов, восхищаясь «новой» идеей. На самом же деле махисты — субъективисты и агностики, ибо они недостаточно доверяют показаниям наших органов чувств, непоследовательно прово- дят сенсуализм. Они не признают субъективной, независимой от человека реальности, как источника наших ощущений. Они не видят в ощущениях верного снимка с этой объективной реальности, приходя в прямое противоречие с естествозна- нием и открывая дверь для фидеизма. Напротив, для мате- риалиста мир богаче, живее, разнообразнее, чем он кажется, ибо каждый шаг развития науки открывает в нем новые сто роны. Для материалиста наши ощущения суть образы един- ственной и последней объективной реальности,— последней не в том смысле, что она уже познана до конца, а в том, что кроме нее нет и не может быть другой. Эта точка зрения бесповоротно закрывает дверь не только для всякого фиде- изма, но и для той профессорской схоластики, которая, не

видя объективной реальности, как источника наших ощуще- ний, «выводит» путем вымученных словесных конструкций понятие объективного, как общезначимого, социально-органи- зованного и т. п. и т. д., не будучи в состоянии, зачастую и не желая отделить объективной истины от учения о леших и до- мовых». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- 5 цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 129—180

«Развитие сознания у каждого отдельного человеческого индивида и развитие коллективных знаний всего челове- чества на каждом шагу показывает нам превращение непо- знанной «вещи в себе» в познанную «вещь для нас», превра- щение слепой, непознанной необходимости, «необходимости в себе», в познанную «необходимость для нас». Гносеологи- чески нет решительно никакой разницы между тем и другим превращением, ибо основная точка зрения тут и там одна — именно: .материалистическая, признание объективной реаль- ности внешнего мира и законов внешней природы, причем и этот мир и эти законы вполне познаваемы для человека, но никогда не могут быть им познаны до конца. Мы не знаем необходимости природы в явлениях погоды и постольку мы неизбежно — рабы погоды. Но, не зная этой необходимости, мы знаем, что она существует. Откуда это знание? Оттуда же, откуда знание, что вещи существуют вне нашего созна- ния и независимо от него, именно: из развития наших зна- ний, которое миллионы раз показывает каждому человеку, что незнание сменяется знанием, когда предмет действует на наши органы чувств, и наоборот: знание превращается в незнание, когда возможность такого действия устранена.

‚.Энгельс явно применяет «сальтовитальный» метод в фи- лософии, т. е. делает прыжок от теории к практике. Ни один из тех ученых (и глупых) профессоров философии, за кото- рыми идут наши махисты, никогда не позволяет себе подоб- ных, позорных для представителя «чистой науки», прыжков. У них одно дело теория познания, в которой надо как-нибудь похитрее словесно состряпать «дефиниции», и совсем другое дело практика. У Энгельса вся живая человеческая практика врывается в самое теорию познания, давая объективный кри- терий истины: пока мы не знаем закона природы, он, сущест- вуя и действуя помимо, вне нашего познания, делает нас ра- бами «слепой необходимости». Раз мы узнали этот закон, действующий (как тысячи раз повторял Маркс) независимо от нашей воли и от нашего сознания,— мы господа природы. Господство над природой, проявляющее себя в практике че- ловечества, есть результат объективно-верного отражения в голове человека явлений и процессов природы, есть доказа-

тельство того, что это отражение (в пределах того, чтдё пока- зывает нам практика) есть объективная, абсолютная, вечная истина». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., Т. 18, стр. 197—198

«…Три важных гносеологических вывода:

1. Существуют вещи независимо от нашего сознания, не- зависимо от нашего ощущения, вне нас, ибо несомненно, что ализарин существовал вчера в каменноугольном — дегте, и так же несомненно, что мы вчера ничего не знали об этом существовании, никаких ощущений от этого ализарина не по- лучали.

2. Решительно никакой принципиальной разницы между явлением и вещью в себе нет и быть не может. Различие есть просто между тем, что познано, и тем, что еще не познано, а философские измышления насчет особых граней между тем и другим, насчет того, что вещь в себе находится «по ту сто- рону» явлений (Кант), или что можно и должно отгородиться какой-то философской перегородкой от вопроса о непознан- ном еще в той или иной части, но существующем вне нас мире (Юм),— все это пустой вздор, $сбгиИе, выверт, вы- думка.

3. В теории познания, как и во всех других областях на- уки, следует рассуждать диалектически, т. е. не предполагать готовым и неизменным наше познание, а разбирать, каким образом из незнания является знание, каким образом непол- ное, неточное знание становится более полным и более точным.

Раз вы встали на точку зрения развития человеческого по- знания из незнания, вы увидите, что миллионы примеров, та- ких же простых, как открытие ализарина в каменноугольном дегте, миллионы наблюдений не только из истории науки и техники, но из повседневной жизни всех и каждого показы- вают человеку превращение «вещей в себе» в «вещи для нас», возникновение «явлений», когда наши органы чувств испытывают толчок извне от тех или иных предметов,— ис- чезновение «явлений», когда то или иное препятствие устра- няет возможность воздействия заведомо для нас существую- щего предмета на наши органы чувств. Единственный и неизбежный вывод из этого,— который делают все люди в живой человеческой практике и который сознательно кладет в основу своей гносеологии материализм,— состоит в Том, что вне нас и независимо от нас существуют предметы, вещи, тела, что наши ощущения суть образы внешнего мира».

В. И. Ленин Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 102—108

«Если ощущения не суть образы вещей, а только знаки или символы, не имеющие «никакого сходства» с ними, то исход- ная материалистическая посылка Гельмгольца подрывается, подвергается некоторому сомнению существование внешних предметов, ибо знаки или символы вполне возможны по отно- шению к мнимым предметам, и всякий знает примеры таких знаков или символов. Гельмгольц вслед за Кантом поку- шается провести подобие принципиальной грани между «яв- лением» и «вещью в себе». Против прямого, ясного, откры- того материализма — Гельмгольц — питает — непреодолимое предубеждение… Агностицизм Гельмгольца тоже похож на

«стыдливый материализм»… `

Теория символов… вносит некое недоверие к чувственности, недоверие к показаниям наших органов чувств. Бесспорно, что изображение никогда не может всецело сравняться с мо- делью, но одно дело изображение, другое дело символ, условный знак. Изображение необходимо и неизбежно пред- полагает объективную реальность того, чтб «отображается». «Условный знак», символ, иероглиф суть понятия, вносящие совершенно ненужный элемент агностицизма».

В. И. Ленич. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр., соч., Т. 18, стр. 244—248

«Всякая таинственная, мудреная, хитроумная разница между явлением и вещью в себе есть сплошной философский вздор. На деле каждый человек миллионы раз наблюдал простое и очевидное превращение «вещи в себе» в явление, «вещь для нас». Это превращение и есть познание. «Учение» махизма, что раз мы знаем только ощущения, то мы не мо- жем знать о существовании чего-либо за пределами ощуще- ний, есть старый софизм идеалистической и агностической философии, поданный под новым соусом».

В И. Ленин Материализм и эмпириокрити- цчзм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 120

«Основная черта философии Канта есть примирение мате- риализма с идеализмом, компромисс между тем и другим, со- четание в одной системе разнородных, противоположных фи- лософских направлений. Когда Кант допускаст, что нашим представлениям соответствует нечто вне нас, какая-то вещь в себе,— то тут Кант матерниалист. Когда он объявляет эту вещь в себе непознаваемой, трансцендентной, потусторонией,— Кант выступает как идеалист. Признавая единственным источником наших знаний опыт, ощущения, Кант направляет свою философию по линии сенсуализма, а через сенсуализм, при известных условиях, и материализма. Признавая априор-

ность пространства, времени, причинности и Т. д., Кант на- правляет свою философию в сторону идеализма. За эту поло- винчатость Канта с ним беспощадно вели борьбу и после- довательные материалисты и последовательные идеалисты (а также «чистые» агностики, юмисты). Материалисты ста: вили Канту в вину его идеализм, опровергали идеалистические черты его системы, доказывали познаваемость, посюсторон- ность вещи в себе, отсутствие принципиальной разницы между ней и явлением, необходимость выводить причинность и т. п. не из априорных законов мысли, а из объективной действи- тельности. Агностики и идеалисты ставили Канту в вину его допущение вещи в себе, как уступку материализму, «реа- лизму» или «наивному реализму», причем агностики отбрасы- вали, кроме вещи в себе, и априоризм, а идеалисты требовали последовательного выведения из чистой мысли не только ап- риорных форм созерцания, а всего мира вообще (растягивая мышление человека до абстрактного Я или до «абсолютной идеи» или до универсальной воли и т. д. и Т. п.). И вот наши махисты, «не заметив» того, что они взяли себе в учителя лю- дей, критиковавших Канта с точки зрения скептицизма и иде- ализма, принялись раздирать на себе ризы своя и посыпать головы пеплом, когда увидели чудовищных людей, критикую- щих Канта с диаметрально противоположной точки зрения, отвергающих в системе Канта самомалейшие элементы агно- стицизма (скептицизма) и идеализма, доказывающих, что вещь в себе объективно реальна, вполне познаваема, посю- стороння, ничем принципиально не отличается от явления, пре- вращается в явление на каждом шагу развития индивидуаль- ного сознания человека и коллективного сознания человече- ства». В. И. Ленин. Материализм и _ эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 206—207 «Махисты критикуют Канта за то, что он чересчур материа- лист, а мы его критикуем за то, что он — недостаточно мате- риалист. Махисты критикуют Канта справа, а мы — слева. …Мах и Авенариус упрекали Канта не за то, что он недо- статочно реально, недостаточно материалистично смотрит на вещь в себе, а за то, что он допускает ее существование; — не за то, что он отказывается выводить причинность и неебходи- мость природы из объективной действительности, а за то, что он вообще допускает какую бы то ни было причинность и не- обходимость (кроме разве чисто «логической») ». В. И. Ленин. Материализм ц _ эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 207—208

3. ПРАКТИКА — ОСНОВА ПОЗНАНИЯ

И КРИТЕРИЙ ИСТИНЫ

«…Вне нас существуют вещи. Наши восприятия и представ- ления — образы их. Проверка этих образов, отделение истин- ных от ложных дается практикой». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 109 «Вопрос о том, обладает ли человеческое мышление пред- метной истинностью,— вовсе не вопрос теории, а практический вопрос. В практике должен доказать человек истинность, т. е. действительность и мощь, посюсторонность своего мышления. Спор о действительности или недействительности мышления, изолирующегося от практики, есть чисто схоластический во- прос… Общественная жизнь является по существу практической. Все мистерии, которые уводят теорию в мистицизм, находят свое рациональное разрешение в человеческой практике и в понимании этой практики». К. Маркс. Тезисы о Фейербахе. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 8, стр. 1—3 «…Маркс в 1845 году, Энгельс в 1888 и 1892 гг. вводят кри- терий практики в основу теории познания материализма. Вне практики ставить вопрос о том, «соответствует ли человече- скому мышлению предметная» (т. е. объективная «истина», есть схоластика,— говорит Маркс во 2-м тезисе о Фейербахе, Лучшее опровержение кантианского и юмистского агности- цизма, как и прочих философских вывертов ($сЫгиПеп), есть практика,— повторяет Энгельс. «Успех наших действий дока- зывает согласие (соответствие, Обеге!п$Нттипе) наших вос- приятий с предметной» (объективной) «природой восприни- маемых вещей»,— возражает Энгельс агностикам». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити« цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 140 «Практика человека и человечества есть проверка, крите- рий объективности познания». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., т. 29, стр. 193

Практика выше (теоретического) познания, ибо она имеет не только достоинство всеобщности, но и непо- средственной действительности».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 195

«…Другие точки зрения и махизм в особенности отрицают объективное, т. е. не зависящее от человека и человечества значение критерия практики».

В. И. Ленин. Материализм и _ эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч ‚ т. 18, стр. 817

«Самое же решительное опровержение этих, как и всех прочих, философских вывертов заключается в практике, именно в эксперименте и в промышленности. Если мы можем доказать правильность нашего понимания данного явления природы тем, что сами его производим, вызываем его из его условий, заставляем его к тому же служить нашим целям, то кантовской неуловимой «вещи в себе» приходит конец. Хими- ческие вещества, образующиеся в телах животных и растений, оставались такими «вещами в себе», пока органическая химия не стала приготовлять их одно за другим; тем самым «вещь в себе» превращалась в вещь для нас, как например, ализарин, красящее вещество марены, которое мы теперь получаем не из корней марены, выращиваемой в поле, а гораздо дешевле и проще из каменноугольного дегтя. Солнечная система Копер- ника в течение трехсот лет оставалась гипотезой, в высшей сте- пени вероятной, но все-таки гипотезой. Когда же Леверье на основании данных этой системы не только доказал, что дол- жна существовать еще одна, неизвестная до тех пор, планета, но и определил посредством вычисления место, занимаемое ею в небесном пространстве, и когда после этого Галле действи- тельно нашел эту планету, система Коперника была доказана. И если неокантианцы в Германии стараются — воскресить взгляды Канта, а агностики в Англии — взгляды Юма (нико- гда не вымиравшие там), несмотря на то, что и теория и прак- тика давно уже опровергли и те и другие, то в научном отно- шении это является шагом назад, а на практике — лишь стыд- ливой манерой тайком протаскивать материализм, публично отрекаясь от него».

Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси- ческой немецкой философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 284

«Человеческая практика доказывает правильность материа- листической теории познания,— говорили Маркс и Энгельс, объявляя «схоластикой» и «философскими вывертами» по- пытки решить основной гносеологический вопрос помимо

практики. Для Маха же практика — одно, а теория позна- чия — совсем другое; их можно поставить рядом, не обуслов- ливая первым второго. «Познание,— говорит Мах в своем по- следнем сочинении: «Познание и заблуждение»… есть биоло- гически — полезное (!бгйегп@ез)` психическое переживание». «Только успех может отделить познание от заблуждения»… «Понятие есть физическая рабочая гипотеза»… Наши русские махисты, желающие быть марксистами, с удивительной наив- ностью принимают подобные фразы Маха за доказательство того, что он приближается к марксизму. Но Мах здесь так же приближается к марксизму, как Бисмарк приближался к ра- бочему движению, или епископ Евлогий к демократизму. У Маха подобные положения стоят рядом с его идеалистиче- ской теорией познания, а не определяют выбор той или иной определенной линии в гносеологии. Познание может быть био+ логически полезным, полезным в практике человека, в сохра- нении жизни, в сохранении вида, лишь тогда, если оно отра- жает объективную истину, независящую от человека. Для материалиста «успех» человеческой практики доказывает соот- ветствие наших представлений с объективной природой вещей, которые мы воспринимаем. Для солипсиста «успех» есть все тд, что мне нужно на практике, которую можно рассматри- вать отдельно от теории познания. Если включить критерий практики в основу теории познания, то мы неизбежно полу- чаем материализм,— говорит марксист. Практика пусть будет материалистична, а теория особь статья,— говорит Мах.

„„До какой степени не новы эти усилия выделить практику, как нечто не подлежащее рассмотрению в гносеологии, для очистки места агностицизму и идеализму, показывает следую- щий пример из истории немецкой классической.философии. По дороге от Канта к Фихте стоит здесь Г. Э. Шульце (так назы- ваемый в истории философии Шульце-Энезидем). Он открыто защищает скептическую линию в философии, называя себя по- следователем Юма (а из древних — Пиррона и Секста). Он решительно отвергает всякую вещь в себе и возможность объ- ективного знания, решительно требует, чтобы мы не шли дальше «опыта», дальше ощущений…

‚..Фейербах, подобно Марксу и Энгельсу, делает непозво+ лительный, с точки зрения Шульца, Фихте и Маха, «прыжок» к практике в основных вопросах теории познания. Критикуя идеализм, Фейербах излагает его суть такой рельефной цита+ той из Фихте, которая великолепно бьет весь махизм. «Ты по+ лагаешь,— писал Фихте,—— что вещи действительны, что они существуют вне тебя, только потому, что ты их видишь, слы- шишь, осязаешь. Но зрение, осязание, слух суть лишь ощуще- ния… Ты ощущаешь не предметы, а только свои ощущения»… И Фейербах возражает: человек не абстрактное Я, а либо

мужчина, либо женщина, и вопрос о том, есть ли мир ощуще- ние, можно приравнять к вопросу: есть ли другой человек мое ощущение или наши отношения на практике доказывают об- ратное? «В том-то и состоит коренная ошибка идеализма, что он ставит и разрешает вопрос об объективности и субъектив- ности, о действительности или недействительности — мира только с теоретической точки зрения»… Фейербах берет учет всей совокупности человеческой практики в основу теории по- знания. Конечно,— говорит он,— и идеалисты признают на практике реальность и нашего Я и чужого Ты. Для идеали- стов «это точка зрения, годная только для жизни, а не для спекуляции. Но спекуляция, становящаяся в противоречие с жизнью, делающая точкой зрения истины точку зрения смерти, души, отделенной от тела,— такая спекуляция есть мертвая, фальшивая спекуляция»… Прежде, чем ощущать, мы дышим; мы не можем существовать без воздуха, без пищи и питья.

«Так, значит, речь идет о пище и питье при разборе во- проса об идеальности или реальности мира? — восклицает возмущенный идеалист.— Какая низость! Какое нарушение доброго обычая изо всех сил ругать материализм в научном смысле с кафедры философии и с кафедры теологии, с тем, чтобы за табльдотом практиковать материализм в самом гру- бом смысле»… И Фейербах восклицает, что приравнивать субъективное ощущение к объективному миру «значит при- равнивать поллюцию к деторождению»…

Замечание не из очень вежливых, но оно попадает не в бровь, а в глаз тем философам, которые учат, что чувственное представление и есть вне нас существующая действительность.

Точка зрения жизни, практики должна быть первой и 0ос- новной точкой зрения теории познания. И она приводит неиз- бежно к материализму, отбрасывая с порога бесконечные из- мышления профессорской схоластики. Конечно, при этом не надо забывать, что критерий практики никогда не может по самой сути дела подтвердить или опровергнуть полностью ка- кого бы то ни было человеческого представления. Этот крите- рий тоже настолько «неопределенен», чтобы не позволять зна- ниям человека превратиться в «абсолют», и в то же время на- столько определенен, чтобы вести беспощадную борьбу со всеми разновидностями идеализма и агностицизма. Если тб, что подтверждает наша практика, есть единственная, послед- няя, объективная истина,—то отсюда вытекает признание единственным путем к этой истине пути науки, стоящей на ма- териалистической точке зрения. Например, Богданов согла- шаёется признать за теорией денежного обращения Маркса объективную истинность только «для нашего времени», назы- вая «догматизмом» приписывание этой теории «надысториче-

12 Заказ 8069 17

ски-объективной» истинности… Это опять путаница. Соответ- ствия этой теории с практикой не могут изменить никакие будущие обстоятельства по той же простой причине, по кото- рой вечна истина, что Наполеон умер 5-го мая 1821 года. Но так как критерий практики,— т. . ход развития всех капита- листических стран за последние десятилетия,— доказывает только объективную истину всей общественно-экономической теории Маркса вообще, а не той или иной части, формули- ровки и т. п., то ясно, что толковать здесь о «догматизме» мар- ксистов, значит делать непростительную уступку буржуазной экономии. Единственный вывод из того, разделяемого маркси- стами, мнения, что теория Маркса есть объективная истина, состоит в следующем: идя ло пути марксовой теории, мы бу- дем приближаться к объективной истине все больше и больше (никогда не исчерпывая ее) ; идя же ло всякому другому пути, мы не можем прийти ни к чему, кроме путаницы и лжи». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 142—146 «…ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА МИЛЛИАРДЫ РАЗ ДОЛЖНА БЫЛА ПРИВОДИТЬ СОЗНАНИЕ ЧЕЛОВЕКА К ПОВТО- РЕНИЮ РАЗНЫХ ЛОГИЧЕСКИХ ФИГУР, ДАБЫ ЭТИ ФИГУРЫ МОГЛИ ПОЛУЧИТЬ ЗНАЧЕНИЕ АКСИОМ». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 172 -

«Практикой своей доказывает человек объективную пра- вильность своих идей, понятий, знаний, науки». В. И. Ленин Философские тетради. Полн. собр,

соч ‚ т. 29, стр. 178

«Если, как Вы утверждаете, техника в значительной сте* пени зависит от состояния науки, то в гораздо большей мере наука зависит от СОостояния и потребностей техники. Если у общества появляется техническая потребность, то это продви- гает науку вперед больше, чем десяток университетов. Вся гидростатика (Торричелли и т. д.) была вызвана к жизни по* требностью регулировать горные потоки в Италии в ХУ1 и ХУП веках. Об электричестве мы узнали кое-что разумное только с тех пор, как была открыта его техническая примени* мость». Ф Энгельс — В Боргиуси, 25 января 1894 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 89, стр. 174 «…В продслжение… длинного периода, от Декарта до Геч геля н от Гоббса до Фейербаха, философов толкала вперед отнюдь не одна только сила чистого мышления, как они вооб-

ражали. Напротив. В действительности их толкало вперед главным образом мощное, все более быстрое и бурное разви- тие естествознания и промышленности. У материалистов это прямо бросалось в глаза. Но и идеалистические системы все более и более наполнялись материалистическим содержанием и пытались пантеистически примирить противоположность духа и материи. В гегелевской системе дело дошло, наконец, до того, что она и по методу и по содержанию представляет собой лишь идеалистически на голову поставленный материа- лизм», Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси- ческой немецкой философии. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 285 «Необходимо изучить лоследовательное развитие отдель- ных отраслей естествознания.— Сперва астрономия, которая уже из-за времен года абсолютно необходима для пастуше- ских и земледельческих народов. Астрономия может разви- ваться только при помощи математики. Следовательно, прихо- дилось заниматься и математикой.— Далее, на известной ступени развития земледелия и в известных странах (подни- мание воды для орошения в Египте), а в особенности вместе с возникновением городов, крупных построек и развитием ре- месла развилась и механика. Вскоре она становится необхо- димой также для судоходства и военного дела.— Она тоже нуждается в помощи математики и таким образом способст- вует ее развитию. Итак, уже с самого начала возникновение и развитие наук обусловлено производством». й Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 500 «…Если… каждый из трех классов современного общества, феодальная аристократия, буржуазия и пролетариат, имеет свою особую мораль, то мы можем сделать отсюда лишь тот вывод, что люди, сознательно или бессознательно, черпают свои нравственные воззрения в последнем счете из практиче- ских отношений, на которых основано их классовое положе- ние, т. е. из экономических отношений, в которых совершаются производство и обмен». Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 20, стр. 95 4. ПОЗНАНИЕ КАК ПРОЦЕСС ПРАВИЛЬНОГО

ОТОБРАЖЕНИЯ ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ

«Истина есть процесс. От субъективной идеи человек идет К объективной истине через „практику“ (и технику) ». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 183

«Суверенно ли человеческое мышление? Прежде чем отве- тить «да» или «нет», мы должны исследовать, что такое чело- веческое мышление. Есть ли это мышление отдельного единич- ного человека? Нет. Но оно существует только как индивиду- альное мышление многих миллиардов прошедших, настоящих и будущих людей. Следовательно, если я говорю, что это об- общаемое в моем представлении мышление всех этих людей, включая и будущих, суверенно, т. е. что оно в состоянии по- знать существующий мир, поскольку человечество будет существовать достаточно долго и поскольку в самих органах и объектах познания не поставлены границы этому позна« нию,— то я высказываю нечто довольно банальное и к тому же довольно бесплодное. Ибо самым ценным результатом по- добного высказывания было бы лишь то, что оно настроило бы нас крайне недоверчиво к нашему нынешнему познанию, так как мы, по всей вероятности, находимся еще почти в са- мом начале человеческой истории, и поколения, которым прич дется поправлять нас, будут, надо полагать, гораздо много- численнее тех поколений, познания которых мы имеем возмо- жность поправлять теперь, относясь к ним сплошь и рядом свысока.

Сам г-н Дюринг объявляет необходимостью то обстоятель+ ство, что сознание, а следовательно, также мышление и по- знание могут проявиться только в ряде отдельных существ. Мышлению каждого из этих индивидов мы можем приписать суверенность лишь постольку, поскольку мы не знаем никакой власти, которая могла бы насильственно навязать ему, в здо- ровом и бодрствующем состоянии, какую-либо мысль. Что же касается суверенного значения познаний, достигнутых каж- дым индивидуальным мышлением, то все мы знаем, что об этом не может быть и речи и что, судя по всему нашему преж- нему опыту, эти познания, без исключения, всегда содержат в себе гораздо больше элементов, допускающих улучшение, нежели элементов, не нуждающихся в подобном улучшении, т. е. правильных.

Другими словами, суверенность мышления осуществляется в ряде людей, мыслящих чрезвычайно несуверенно; познание, имеющее безусловное право на истину,— в ряде относитель- ных заблуждений; ни то, ни другое не может быть осуществ- лено полностью иначе как при бесконечной продолжительности жизни человечества.

Мы имеем здесь… противоречие между характером челове- ческого мышления, представляющимся нам в силу необходи+ мости абсолютным, и осуществлением его в отдельных людях, мыслящих только ограниченно. Это противоречие может быть разрешено только в бесконечном поступательном движении, в таком ряде последовательных человеческих поколений, кото-

рый, для нас по крайней мере, на практике бесконечен. В этом смысле человеческое мышление столь же суверенно, как несу- веренно, и его способность познавания столь же неограни- ченна, как ограниченна. Суверенно и неограниченно по своей природе, призванию, возможности, исторической конечной цели; несуверенно и ограниченно по отдельному осуществле- нию, по данной в то или иное время действительности.

Точно так же обстоит дело с вечными истинами. Если бы человечество пришло когда-либо к тому, чтобы оперировать одними только вечными истинами — результатами мышления, имеющими — суверенное значение и безусловное право на истину, то оно дошло бы до той точки, где бесконечность ин- теллектуального мира оказалась бы реально и потенциально исчерпанной и тем самым совершилось бы пресловутое чудо сосчитанной бесчисленности.

Но ведь существуют же истины, настолько твердо установ- ленные, что всякое сомнение в них представляется нам равно- значащим сумасшествию? Например, что дважды два равно четырем, что сумма углов треугольника равна двум прямым, что Париж находится во Франции, что человек без пищи уми- рает с голоду и т. д.? Значит, существуют все-таки вечные ис- тины, окончательные истины в последней инстанции?

Конечно. Всю область познания мы можем, согласно из- давна известному способу, разделить на три больших отдела. Первый охватывает все науки о неживой природе, доступные в большей или меньшей степени математической обработке; таковы: математика, астрономия, механика, физика, химия. Если кому-нибудь доставляет удовольствие применять боль- шие слова к весьма простым вещам, то можно сказать, что некоторые результаты этих наук представляют собой вечные истины, окончательные истины в последней инстанции, почему эти науки и были названы точными. Однако далеко не все ре- зультаты этих наук имеют такой характер. Когда в матема- тику были введены переменные величины и когда их изменяе- мость была распространена до бесконечно малого и беско- нечно большого,— тогда и математика, вообще столь строго нраественная, совершила грехопадение: она вкусила от яблока познания, и это открыло ей путь к гигантским успехам, но вместе с тем и к заблуждениям. Девственное состояние абсо- лютной — значимости, неопровержимой доказанности всего математического навсегда ушло в прошлое; наступила эра разногласий, и мы дошли до того, что большинство людей дифференцирует и интегрирует не потому, что они понимают, чтб они делают, а просто потому, что верят в это, так как до сих пор результат всегда получался правильный. Еще хуже обстоит дело в астрономии и механике, а в физике и химии находишься среди гипотез, словно в центре пчелиного роя. Да

иначе оно и не может быть. В физике мы имеем дело с дви- жением молекул, в химии — с образованием молекул из ато- мов, и если интерференция световых волн не вымысел, то у нас нет абсолютно никакой надежды когда-либо увидеть эти интересные — вещи собственными глазами. Окончательные истины в последней инстанции становятся здесь с течением времени удивительно редкими.

Еще хуже положение дела в геологии, которая, по самой своей природе, занимается главным образом такими процес- сами, при которых не только не присутствовали мы, но и вообще не присутствовал ни один человек. Поэтому добывание окончательных истин в последней инстанции сопряжено здесь с очень большим трудом, а результаты его крайне скудны.

Ко второму классу наук принадлежат науки, изучающие живые организмы. В этой области царит такое многообразие взаимоотношений и причинных связей, что не только каждый решенный вопрос поднимает огромное множество новых вопро- сов, но и каждый отдельный вопрос может решаться в боль- шинстве случаев только по частям, путем ряда исследований, которые часто требуют целых столетий; при этом потребность в систематизации изучаемых связей постоянно вынуждает нас к тому, чтобы окружать окончательные истины в последней инстанции густым лесом гипотез. Какой длинный ряд проме- жуточных ступеней от Галена до Мальпиги был необходим для того, чтобы правильно установить такую простую вещь, как кровообращение у млекопитающих! Как мало знаем мы о происхождении кровяных телец и как много не хватает нам еще и теперь промежуточных звеньев, чтобы привести, напри- мер, в рациональную связь проявления какой-либо болезни с ее причинами! При этом довольно часто появляются такие от- крытия, как открытие клетки, которые заставляют нас подвер- гать полному пересмотру все установленные до сих пор в био- логии окончательные истины в последней инстанции и целые груды их отбрасывать раз навсегда. Поэтому, кто захочет вы- ставить здесь подлинные, действительно неизменные истины, тот должен довольствоваться банальностями вроде того, что все люди должны умереть, что все самки у млекопитающих имеют молочные железы и т. д. Он не сможет даже сказать, что у высших животных пищеварение совершается желудком и кишечным каналом, а не головой, ибо для пищеварения не- обходима централизованная в голове нервная деятельность,

Но еще хуже обстоит дело с вечными истинами в третьей, исторической, группе наук, изучающей, в их исторической пре- емственности и современном состоянии, условия жизни людей, общественные отношения, правовые и государственные формы сих идеальной надстройкой в виде философии, религии, искус- ства и т. д. В органической природе мы все же имеем дело, по

крайней мере, с последовательным рядом таких процессов, которые, если иметь в виду область нашего непосредственного наблюдения, в очень широких пределах повторяются довольно правильно. Виды организмов остались со времен Аристотеля в общем и целом теми же самыми. Напротив, в истории обще- ства, как только мы выходим за пределы первобытного состоя- ния человечества, так называемого каменного века, повторение явлений составляет исключение, а не правило; и если где и происходят такие повторения, то это никогда не бывает при совершенно одинаковых обстоятельствах. Таков, например, факт существования первобытной общей собственности на землю у всех культурных народов, такова и форма ее разло- жения. Поэтому в области истории человечества наша наука отстала еще гораздо больше, чем в области биологии. Более того: если, в виде исключения, иногда и удается познать вну- треннюю связь общественных и политических форм существо- вания того или иного исторического периода, то это, как пра- вило, происходит тогда, когда эти формы уже наполовину пережили себя, когда они уже клонятся к упадку. Познание, следовательно, носит здесь по существу относительный харак- тер, так как ограничивается выяснением связей и следствий известных общественных и государственных форм, существую- щих только в данное время и у данных народов и по самой при- роде своей преходящих. Поэтому, кто здесь погонится за окон- чательными истинами в последней инстанции, за подлинными, вообще неизменными истинами, тот немногим поживится,— разве только банальностями и общими местами — худшего сорта, вроде того, что люди в общем не могут жить не трудясь, что они до сих пор большей частью делились на господствую- щих и порабощенных, что Наполеон умер 5 мая 1821 г.и т. д. Примечательно, однако, что именно в этой области мы чаще всего наталкиваемся на так называемые вечные истины, на окончательные истины в последней инстанции и Т. д. Что дважды два четыре, что у птиц имеется клюв, и тому подоб- ные вещи объявляет вечными истинами лишь тот, кто соби- рается из факта существования вечных истин вообще сделать вывод, что и в истории человечества существуют вечные истины, вечная мораль, вечная справедливость и т. д., претен- дующие на такую же значимость и такую же сферу действия, Как истины и приложения математики. И тогда можно быть вполне уверенным, что этот самый друг человечества заявит нам при первом удобном случае, что все прежние фабриканты вечных истин были в большей или меньшей степени ослами и шарлатанами, что все они находились во власти заблуждений, что все они ошибались и что их заблуждения и их ошибки Вполне естественны и служат доказательством того, что все Истинное и правильное имеется только у него; у него, этого

новоявленного пророка, имеется в руках в совершенно готовом виде окончательная истина в последней инстанции, вечная мораль, вечная справедливость. Все это уже бывало сотни и тысячи раз, так что приходится только удивляться, как еще встречаются люди достаточно легковерные, чтобы этому ве- рить, когда дело идет не о других,— нет, когда дело идет о них самих.

‚„Мы могли бы упомянуть выше еще о науках, исследую- щих законы человеческого мышления, т. е. о логике и диалек- тике. Но и здесь с вечными истинами дело обстоит не лучше. Диалектику в собственном смысле слова г-н Дюринг объяв- ляет чистой бессмыслицей, а множество книг, которые были написаны и теперь еще пишутся по логике, служит достаточ- ным доказательством того, что и здесь окончательные истины в последней инстанции рассыпаны гораздо более редко, чем думают иные.

Однако нам отнюдь нет надобности приходить в ужас по поводу того, что ступень познания, на которой мы находимся теперь, столь же мало окончательна, как и все предшествую- шщие. Она охватывает уже огромный познавательный материал и требует очень значительной специализации от каждого, кто хочет по-настоящему освоиться с какой-либо областью зна- ний. Но прилагать мерку подлинной, неизменной, окончатель- ной истины в последней инстанции к таким знаниям, которые по самой природе вещей либо должны оставаться относитель- ными для длинного ряда поколений и могут лишь постепенно достигать частичного завершения, либо даже (как это имеет место в космогонии, геологии и истории человечества) навсе- гда останутся неполными и незавершенными уже вследствие недостаточности исторического материала,-— прилагать подоб- ную мерку к таким знаниям значит доказывать лишь свое соб- ственное невежество и непонимание, даже если истинной подо- плекой всего этого не служит, как в данном случае, претензия на личную непогрешимость».

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 20, стр. 87—92

«Богданов заявляет: «для меня марксизм заключает в себе отрицание безусловной объективности какой бы то ни было истины, отрицание всяких вечных истин»… Что это значит: безусловная объективность? «Истина на вечные времена» есть «объективная истина в абсолютном значении слова»,— Гово- рит там же Богданов, соглашаясь признать лишь «объектив+ ную истину только в пределах известной эпохи».

Тут смешаны явно два вопроса: 1) существует ли объективч ная истина, т. е. может ли в человеческих представлениях быть такое содержание, которое не зависит от субъекта, не зач

висит ни от человека, ни от человечества? 2) Если да, то могут ли человеческие представления, выражающие объективную истину, выражать ее сразу, целиком, безусловно, абсолютно или же только приблизительно, относительно? Этот второй во- прос есть вопрос о соотношении истины абсолютной и относи- тельной.

..Отрицание объективной истины Богдановым есть агно- стицизм и субъективизм. Нелепость этого отрицания очевидна хотя бы из вышеприведенного примера одной естественноисто- рической истины. Естествознание не позволяет сомневаться в том, что его утверждение существования земли до человече- ства есть истина. С материалистической теорией познания это вполне совместимо: существование независимого от отражаю- щих отражаемого (независимость от сознания внешнего мира) есть основная посылка материализма. Утверждение естество- знания, что земля существовала до человечества, есть объек- тивная истина. С философией махистов и с их учением об истине непримиримо это положение естествознания: если истина есть организующая форма человеческого опыта, то ие может быть истинным утверждение о существовании земли вне всякого человеческого опыта.

‚.Современный фидеизм вовсе не отвергает науки; он от- вергает только «чрезмерные претензии» науки, именно, пре- тензию на объективную истину. Если существует объективная истина (как думают материалисты), если естествознание, от- ражая внешний мир в «опыте» человека, одно только способно давать нам объективную истину, то всякий фидеизм отвер- гается безусловно. Если же объективной истины нет, истина (в том числе и научная) есть лишь организующая форма че- ловеческого опыта, то этим самым признается основная по- сылка поповщины, открывается дверь для нее, очищается ме- сто для «организующих форм» религиозного опыта.

Спрашивается, принадлежит ли это отрицание объектив- ной истины лично Богданову, который не хочет признать себя махистом, или оно вытекает из основ учения Маха и Авена- риуса? На этот вопрос можно ответить только в последнем смысле. Если существует на свете только ощущение… то ясно, что перед нами философский субъективизм, неизбежно приво- дящий к отрицанию объективной истины. И если ощущения называются «элементами», которые в одной связи дают физи- ческое, в другой — психическое, то этим, как мы видели, толь- ко запутывается, а не отвергается основной исходный пункт эмпириокритицизма. Авенариус и Мах признают источником наших знаний ощущения. Они становятся, следовательно, на точку зрения эмпиризма (все знание из опыта) или сенсуали- зма (все знание из ощущений). Но эта точка зрения приводит к различию коренных философских направлений, идеализма и

материализма, а не устраняет их различия, каким бы «новым» словесным нарядом («элементы») вы ее ни облекали. И солип- сист, т. е. субъективный идеалист, и материалист могут при- знать источником наших знаний ощущения. И Беркли и Дидро вышли из Локка. Первая посылка теории познания, несо- мненно, состоит в том, что единственный источник наших зна- ний — ощущения. Признав эту первую посылку, Мах запуты- вает вторую важную посылку: об объективной реальности, данной человеку в его ощущениях, или являющейся источни- ком человеческих ощущений. Исходя из ощущений, можно идти по линии субъективизма, приводящей к солипсизму («тела суть комплексы или комбинации ощущений»), и можно идти по линии объективизма, приводящей к материализму (ощущения суть образы тел, внешнего мира). Для первой точки зрения — агностицизма или немного далее: субъектив- ного идеализма — объективной истины быть не может. Для второй точки зрения, т. е. материализма, существенно призна- ние объективной истины. Этот старый философский вопрос о двух тенденциях или вернее: о двух возможных выводах из посылок эмпиризма и сенсуализма, не решен Махом, не устра- нен, не превзойден им, а запутан посредством языкоблудия со словом «элемент» и т. п. Отрицание объективной истины Бог- дановым есть неизбежный результат всего махизма, а не укло- нение от него». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч ‚ т. 18, стр. 123—128

«Основная черта материализма— именно та, что он исхо- дит из объективности науки, из признания объективной реаль- ности, отражаемой наукою, тогда как идеализм нуждается в «обходных путях», чтобы «вывести» объективность так или иначе из духа, сознания, из «психического»».

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм Полн. собр. соч., т. 18, стр. 312

«…Если бы все противоречия были раз навсегда устранены, то мы пришли бы к так называемой абсолютной истине,— все- мирная история была бы закончена и в то же время должна была бы продолжаться, хотя ей уже ничего не оставалось бы делать. Таким образом, тут получается новое, неразрешимое противоречие. Требовать от философии разрешения всех про- тиворечий, значит требовать, чтобы один философ сделал та- кое дело, какое в состоянии выполнить только все человече- ство в своем поступательном развитии. Раз мы поняли это, — а этим мы больше, чем кому-нибудь, обязаны Гегелю,— то всей философии в старом смысле слова приходит конец. Мы оставляем в покое недостижимую на этом пути и для каждого

человека в отдельности «абсолютную истину» и зато устрем- ляемся в погоню за достижимыми для нас относительными истинами по пути положительных наук и обобщения их ре- зультатов при помощи диалектического мышления». ®Ф ‚ Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси- ческой ‘немецкой философии. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 278

«…Вместо опровержения Энгельса Богданов дает деклама- цию. Если ты не можешь утверждать, что положение «Напо- леон умер 5-го мая 1821 г.» ошибочно или неточно, то ты при- знаешь его истинным. Если ты не утверждаешь, что оно могло бы быть опровергнуто в будущем, то ты признаешь эту истину вечной. Называть же возражением такие фразы, что истина есть «живая организующая форма опыта»,— значит выдавать за философию простой набор слов. Имела ли земля ту исто- рию, которая излагается в геологии, или земля сотворена в семь дней? Неужели от этого вопроса позволительно уверты- ваться фразами о «живой» (что это значит?) истине, которая куда-то «ведет» и т. п.? Неужели знание истории земли и исто- рии человечества «не имеет реального значения»? Ведь это же просто напыщенный вздор, которым Богданов прикрывает свое отступление. Ибо это и есть отступление, когда он взялся доказать, что допущение вечных истин Энгельсом есть эклек- тицизм, и в то же время только шумом и звоном слов отделы- вается от вопроса, оставляя не опровергнутым, что Наполеон действительно умер 5-го мая 1821 года и что считать эту истину опровержимой в будущем нелепо.

Пример, взятый Энгельсом, весьма элементарен, и всякий без труда придумает десятки подобных примеров истин, кото- рые являются вечными, абсолютными, сомневаться в которых позволительно только сумасшедшим (как говорит Энгельс, приводя другой такой же пример: «Париж находится во Фран- ции»). Почему Энгельс говорит здесь о «плоскостях»? Потому, что он опровергает и высмеивает догматического, метафизиче- ского материалиста Дюринга, который не умел применить диалектики к вопросу об отношении между абсолютной и от- носительной истиной. Быть материалистом значит признавать объективную истину, открываемую нам органами чувств. При- знавать объективную, т. е. не зависящую от человека и от че- ловечества истину, значит так или иначе признавать абсолют- ную истину. Вот это «так или иначе» и разделяет материа- листа-метафизика Дюринга от — материалиста-диалектика Энгельса. Дюринг направо, налево, по сложнейшим вопросам науки вообще и исторической науки в частности, бросал сло- Вами: последняя, окончательная, вечная истина. Энгельс его высмеял: конечно,— отвечал он,— вечные истины есть, но

неумно употреблять большие слова (сема!Нсе \Мог!е) относи- тельно простых вещей. Чтобы двинуть материализм вперед, надо бросить пошлую игру со словом: вечная истина, надо уметь диалектически поставить и решить вопрос о соотноше- нии абсолютной и относительной истины. Вот из-за чего шла борьба тридцать лет тому назад между Дюрингом и Энгель- сом. А Богданов, который ухитрился «не заметить» данного Энгельсом в той же главе разъяснения вопроса об абсолютной и относительной истине,— Богданов, который ухитрился обви- нить Энгельса в «эклектицизме» за допущение им положения, азбучного для всякого материализма,— Богданов только лиш- ний раз обнаружил этим свое абсолютное незнание ни мате- риализма, ни диалектики.

‚..Махисты все настаивают на том, что они релятивисты,— но махисты русские, повторяя словечки вслед за немцами, боятся или не умеют ясно и прямо поставить вопрос об отно- шении релятивизма к диалектике. Для Богданова (как и для всех махистов) признание относительности наших знаний исключает самомалейшее допущение абсолютной истины. Для Энгельса из относительных истин складывается абсолютная истина. Богданов — релятивист. Энгельс — диалектик.

‚.„Человеческое мышление по природе своей способно да- вать и дает нам абсолютную истину, которая складывается из суммы относительных истин. КЗЖДЗЯ ступень в РЗЗВНТИИ науки прибавляет новые зерна в эту сумму абсолютной исти- ны, но пределы истины каждого научного положения отно- сительны, будучи то раздвигаемы, то суживаемы дальнейшим ростом знания.

.„„Для диалектического материализма не существует непе- реходимой грани между относительной и абсолютной истиной. Богданов совершенно не понял этого, раз он мог писать: «оно (мировоззрение старого материализма) желает быть безус- ловно объективным познанием сущности вещей (курсив Бо- тданова) и несовместимо с исторической условностью всякой идеологии»… С точки зрения современного материализма, т. е. марксизма, исторически условны пределы приближения наших знаний к объективной, абсолютной истине, но безусловно су- ществование этой истины, безусловно тб, что мы прибли- жаемся к ней. Исторически условны контуры картины, но безусловно тд, что эта картина изображает объективно суще- ствующую модель. Исторически условно то, когда и при каких условиях мы подвинулись в своем познании сущности вещей до открытия ализарина в каменноугольном дегте или до оТ- крытия электронов в атоме, но безусловно то, что каждое та- кое открытие есть шаг вперед «безусловно объективного познания». Одним словом, исторически условна всякая идео- логия, но безусловно тд, что всякой научной идеологии (в от-

личие, например, от религиозной) соответствует объективная истина, абсолютная природа. Вы скажете: это различение от- носительной и абсолютной истины неопределенно. Я отвечу вам: оно как раз настолько «неопределенно», чгобы помешать превращению науки в догму в худом смысле этого слова, в нечто мертвое, застывшее, закостенелое, но оно в то же время как раз настолько «определенно», чтобы отмежеваться самым решительным и бесповоротным образом от фидеизма и от агностицизма, от философского идеализма и от софистики последователей Юма и Канта. Тут есть грань, которой вы не заметили, и, не заметив ее, скатились в болото реакционной философии. Это — грань между диалектическим материализ- мом и релятивизмом…

Релятивизм, как основа теории познания, есть не только признание относительности наших знаний, но и отрицание ка- кой бы то ни было объективной, независимо от человечества существующей, мерки или модели, к которой приближается наше относительное познание. С точки зрения голого реляти- визма можно оправдать всякую софистику, можно признать «условным», умер ли Наполеон 5-го мая 1821 года или не умер, можно простым «удобством» для человека или для че- ловечества объявить допущение рядом с научной идеологией («удобна» в одном отношении) религиозной идеологии (очень «удобной» в другом отношении) и т. д.

Диалектика,— как разъяснял еще Гегель,— включает в себя момент релятивизма, отрицания, скептицизма, но не сво- дится к релятивизму. Материалистическая диалектика Маркса и Энгельса безусловно включает в себя релятивизм, но не сводится к нему, т. е. признает относительность всех наших знаний не в смысле отрицания объективной истины, а в смысле исторической условности пределов приближения наших зна- ний к этой истине»,

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- циэм. Полн. собр. соч ‚ т. 18, стр. 134—139 «Диалектика конкретна и революционна…» ` В. И. Ленин. Пролетарская революция и ренё- гот Каутский. Полн. собр. соч., т. 87, стр. 336

«…Азбука (диалектики.— Ред.) утверждает, что никакой отвлеченной истины нет, истина всегда конкретна»,

В. И. Ленин. Шаг_вперед, два шага назад. От- вет Н. Ленина Розе Люксембург. Полн. собр. соч.,

т. 9, стр. 47

5. СТУПЕНИ И ФОРМЫ ПОЗНАНИЯ

«Познание есть процесс погружения (ума) в неорганиче- скую природу ради подчинения ее власти субъекта и обобще- ния (познания общего в ее явлениях)…» В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., Т. 29, стр. 176

«Чтобы понять, нужно эмпирически начать понимание, изу- чение, от эмпирии подниматься к общему. Чтобы научиться плавать, надо лезть в воду». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 187

«Ощущение есть образ движущейся материи. Иначе, как через ощущения, мы ни о каких формах вещества и ни о каких формах движения ничего узнать не можем; ощущения вызы- ваются действием движущейся материи на наши органы чувств. Так смотрит естествознание… Наши ощущения отра- жают объективную реальность, т. е. то, что существует неза= висимо от человечества и от человеческих ощущений. Так смотрит естествознание». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 320 «Ощущение есть результат воздействия объективно, вне нас существующей вещи в себе на наши органы чувств, та кова теория Фейербаха. Ощущение есть субъективный образ

объективного мира…»

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 120 «Для всякого естествоиспытателя, не сбитого с толку про- фессорской философией, как и для всякого материалиста, ощущение есть действительно непосредственная связь созна< ния с внешним миром, есть превращение энергии внешнего раздражения в факт сознания. Это превращение каждый чело- век миллионы раз наблюдал и наблюдает действительно на каждом шагу. Софизм идеалистической философии состоит в том, что ощущение принимается не за связь сознания с внеш- ним миром, а за перегородку, стену, отделяющую сознание от внешнего мира,— не за образ соответствующего ощущению внешнего явления, а за «единственно сущее»», В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити» цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 46

° «Для материалиста «фактически дан» внешний мир, обра- зом коего являются наши ощущения. Для идеалиста «факти- чески дано» ощущение, причем внешний мир объявляется «комплексом ощущений». Для агностика «непосредственно дано» тоже ощущение, но агностик не идет дальше ни к мате- риалистическому признанию реальности внешнего мира, ни к идеалистическому признанию мира за наше ощущение. ‚„„Для материалиста реальное бытие лежит за пределами «чувственных восприятий», впечатлений и представлений че- ловека, для агностика же за пределы этих восприятий выхо- дить невозможно». В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- чизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 112 «Если цвет является ощущением лишь в зависимости от сетчатки (как вас заставляет признать естествознание), то, значит, лучи света, падая на сетчатку, производят ощущение цвета. Значит, вне нас, независимо от нас и от нашего созна- ния существует движение материи, скажем, волны эфира определенной длины и определенной быстроты, которые, дей- ствуя на сетчатку, производят в человеке ощущение того или иного цвета. Так именно естествознание и смотрит. Различные ощущения того или иного цвета оно объясняет различной длиной световых волн, существующих вне человеческой сет- чатки, вне человека и независимо от него. Это и есть материа- лизм: материя, действуя на наши органы чувств, производит ощущение. Ощущение зависит от мозга, нервов, сетчатки и т. д., т. е. от определенным образом организованной мате- рии. Существование материи не зависит от ощущения. Мате- рия есть первичное. Ощущение, мысль, сознание есть высший продукт особым образом организованной материи. Таковы взгляды материализма вообще и Маркса — Энгельса в част- ности». В. И. Ленин. Материализм и эЭмпириокрита- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 50 «Предметы наших представлений отличаются от наших представлений, вещь в себе отличается от вещи для нас, ибо последняя — только часть или одна сторона первой, как сам человек — лишь одна частичка отражаемой в его представле- ниях природы». В И. Ленин Материализм и эЭэмпириокрити- цизи Полн. собр. соч ‚ т. 18, стр. 119 «Мышление, восходя от конкретного к абстрактному, не от- ходит — если оно правильное (№В)…— от истины, а подходит к ней. Абстракция материи, закона природы, абстракция стои- мости и т. д., одним словом все научные (правильные, серьез-

ные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, лолнее. От живого созерцания к абстрактному мышлению и от него к практике — таков диалектический путь познания истины, познания объективной реальности. Кант принижает знание, чтобы очистить место вере: Гегель воз- вышает знание, уверяя, что знание есть знание бога. Ма- териалист возвышает знание материи, природы, отсылая бога и защищающую его философскую сволочь в помойную яму». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр,

соч., т. 29, стр. 152—153

«Суть в том, что мышление должно охватить все „представ- ление“ в его движении, а для этого мышление должно быть диалектическим. Представление ближе к реальности, чем мышление? И да и нет. Представление не может схватить движение в целом, например, не схватывает движения с быстротой 300 000 км. в 1 секунду, а мышление схватывает и должно схватить. Мышление, взятое из представления, тоже отражает реальность; время есть форма бытия объективной реальности. Здесь, в понятии времени (а не в отношении представления к мышлению) идеализм Гегеля».

В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 209

«Понятия числа и фигуры взяты не откуда-нибудь, а только из действительного мира. Десять пальцев, на которых люди учились считать, т. е. производить первую арифметическую операцию, представляют собой все, что угодно, только не про- дукт свободного творчества разума. Чтобы считать, надо иметь не только предметы, подлежащие счету, но обладать уже и способностью отвлекаться при рассматривании этих предметов от всех прочих их свойств кроме числа, а эта спо- собность есть результат долгого, опирающегося на опыт, исто- рического развития. Как понятие числа, так и понятие фигуры заимствованы исключительно из внешнего мира, а не воз- никли в голове из чистого мышления. Должны были сущест- вовать вещи, имеющие определенную форму, и эти формы должны были подвергаться сравнению, прежде чем можно было прийти к понятию фигуры. Чистая математика имеет своим объектом пространственные формы и количественные отношения действительного мира, стало быть — весьма реаль- ный материал. Тот факт, что этот материал принимает чрез- вычайно абстрактную форму, может лишь слабо затушевать его происхождение из внешнего мира. Но чтобы быть в со- стоянии исследовать эти формы и отношения в чистом виде, необходимо совершенно отделить их от их содержания, оста-

вить это последнее в стороне как нечто безразличное; таким путем мы получаем точки, лишенные измерений, линии, ли- шенные толщины и ширины, разные а и 6, х и у, постоянные и переменные величины, и только в самом конце мы доходим до продуктов свободного творчества и воображения самого разума, а именно — до мнимых величин. Точно так же выве- дение математических величин друг из друга, кажущееся априорным, доказывает не их априорное происхождение, а только их рациональную взаимную связь. Прежде чем прийти к мысли выводить форму цилиндра из вращения пря- моугольника вокруг одной из его сторон, нужно было исследо- вать некоторое количество реальных прямоугольников и ци- линдров, хотя бы и в очень несовершенных формах. Как и все другие науки, математика возникла из практических потреб- ностей людей: из измерения площадей земельных участков н вместимости сосудов, из счисления времени и из механики. Но, как и во всех других областях мышления, законы, абстрагиро- ванные из реального мира, на известной ступени развития от- рываются от реального мира, противопоставляются ему как нечто самостоятельное, как явившиеся извне законы, с кото- рыми мир должен сообразоваться. Так было с обществом и государством, так, а не иначе, чистая математика приме- мняется впоследствии к миру, хотя она заимствована из этого самого мира и только выражает часть присущих ему форм ‚ связей,— и как раз только поэтому и может вообще приме- няться». Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 37—38 «Ваши упреки по адресу закона стоимости относятся КО всем понятиям, рассматриваемым с точки зрения действитель- ности. Тождество мышления и бытия, выражаясь по-гегелев- ски, вполне соответствует Вашему примеру с кругом и мно- гоугольником. Иначе: то и другое, понятие о вещи и ее дейст- вительнесть, движутся вместе, подобно двум асимптотам, постоянно приближаясь друг к другу, однако никогда не сов- падая. Это различие между обоими именно и есть то разли- чие, в силу которого понятие не есть прямо и непосредственно действительность, а действительность не есть непосредственно понятие этой самой действительности. По той причине, что понятие имеет ввою сущностную природу, чте оно, следова- тельно, не совпадает прямо и рпте Гас1е * с действительно- стью, из которой только оно и может быть выведено, по этой причине оно всегда все же больше, чем фикция; разве то Вы объявите все результаты мышления фикциями, потому что

• — явно. Ред,

18 — Заказ 3069 193

действительность соответствует им лишь весьма косвенно, да и то лишь в асимптотическом приближении». Ф. Энгельс — К. Шмидту, 12 марта 1895 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 89 стр. 854 «Уверенность, что кроме материального мира не сущеста вует еще особого духовного мира, есть результат длительного и трудного исследования реального мира, у сотрг!$ * также и исследование продуктов и процессов человеческого мозга. Результаты геометрии представляют собой не что иное, как естественные свойства различных линий, поверхностей и тел, гезр. их комбинаций, которые в значительной своей части встречались в природе уже задолго до того, как появились люди (радиолярии, насекомые, кристаллы и т. д.) ». Ф. Энгельс. Из подготовительных работ ®

«Анти-Дюрингу»

К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 631 «Представления о линиях, поверхностях, утлах, много- угольниках, кубах, шарах и т. д.— все они отвлечены от дей- ствительности, и нужна изрядная доза идеологической наив- ности, чтобы поверить математикам, будто первая линия получилась от движения точки в пространстве, первая поверх- ность — от движения линии, первое тело —- от движения поверхности и т. д. Даже язык восстает против этого. Матема- тическая фигура трех измерений называется телом, согри$ 5о!апт по-латыни, следовательно — даже осязаемым телом, и, таким образом, она носит название, взятое отнюдь не из хвободного воображения ума, а из грубой действительности». Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 89 «Всесторонняя, универсальная гибкость понятий, гибкость, доходящая до тождества противоположностей,—вот в чем суть. Эта гибкость, примененная субъективно, = эклектике и софистике. Гибкость, примененная объективно, т. е. отражаю- щая всесторонность материального процесса и единство его, есть диалектика, есть правильное отражение вечного развития Мира». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 99

«Логические понятия субъективны, пока остаются „„аб- страктными“, в своей абстрактной форме, но в то же время выражают и вещи в себе. Природа и конкретна и абстрактна, и явление и суть, и мгновение и отношение. Человеческие

• — включая сюда. Ред.

понятия субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике». В. И. Ленин. Философские тетради. Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 190

«Образование (абстрактных) понятий и операции е ними уже включают. в себе представление, убеждение, сознание закономерноети: объективной связи мира. Выделять каузаль- ность из этой связи нелепо. Отрицать объективность понятий, объективность общего в отдельном и в особом, невовможно. Гегель много глубже, следовательно, чем Кант и другие, пре- слеживая отражение в движении понятий движения объектив- ного мира. Как простая форма стоимости, отдельный акт об- мена одного, данного, товара на другой, уже включает в себе в неразвернутой форме все главные противоречия капита- лизма,— так уже самое простое обобщение, первое и простей- шее образование лонятий (суждений, заключений е{с.) озна- чает познание человека все более и более глубокой объектив- ной, связи. мира. Здесь надо искать истинного смысла, значе- ния и роли гетелевской Логики. Это №В». В. И. Ленин. Философские тетради Полн. собр.

соч., т. 29, стр. 160—161

«Абстракции… сами по. себе, в отрыве от реальной истории, не имеют ровно никакой ценности. Они могут пригодиться лишь для того, чтобы облегчить упорядочение исторического материала, наметить последевательность отдельных его слоев. Но, в отличие от философии, эти абстракции огнюдь не дают рецепта или схемы, под которые можно. подогнать историче- ские эпохи». К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.

Соч., т. 8, стр. 26

«Эмпирик до того втягивается в привычное ему эмпириче- ское познание, что воображает себя все еще находящимся в области чувственного познания даже тогда, когда он опери- рует абстракциями. Мы знаем, что такое час, метр, но не знаем, что такое время и пространство! Как будто время есть что-то иное, нежели совокупность часов, а пространство что-то иное, нежели совокупность кубических метров! Разумеется, обе эти формы существования материи‘без материи суть ничто, пустые представления, абстракции, существующие. только в нашей голове. Но ведь нам говорят, что мы не знаем также и того, что такое материя и движение! Разумеется, не знаем, ибо материю как таковую и движение как таковое никто еще не видел и не испытал каким-нибудь иным чувственным обра-

зом; люди имеют дело только с различными реально сущеч ствующими веществами и формами движения. Вещество, ма- терия есть не что иное, как совокупность веществ, из которой абстрагировано это понятие; движение как таковое есть не что иное, как совокупность всех чувственно воспринимаемых форм движения; такие слова, как «материя» и «движение», суть не более, как сокращения, в которых мы охватываем, со- образно их общим свойствам, множество различных чувст- венно воспринимаемых вещей. Поэтому материю и движение можно познать лишь путем изучения отдельных веществ и отдельных форм движения; и поскольку мы познаём послед- ние, постольку мы познаём также и материю и движение как таковые. Поэтому, когда Негели говорит, что мы не знаем, что такое время, пространство, материя, движение, причина и действие, то он этим лишь утверждает, что мы при помощи своей головы сперва создаем себе абстракции, отвлекая их от действительного мира, а затем оказываемся не в состоянии познать эти нами самими созданные абстракции, потому что они умственные, а не чувственные вещи, всякое же познание, по Негели, есть чувственное измерение! Это точь-в-точь как указываемое Гегелем затруднение насчет того, что мы можем, конечно, есть вишни и сливы, но не можем есть плод, потому что никто еще не ел плод как таковой».

Ф. Энгельс. Диалектика природы.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 550—551

6. МЕТОДЫ НАУЧНОГО ИССЛЕДОВАНИЯ «Во-первых, мышление состоит столько же в разложении

предметов сознания на их элементы, сколько в объединении связанных друг с другом элементов в некоторое единство. Без анализа нет синтеза. Во-вторых, мышление, если оно не делает промахов, может объединить элементы сознания в не- которое единство лишь в том случае, если в них или в их реальных прообразах это единство уже до этого существовало. От того, что сапожную щетку мы зачислим в единую катего- рию с млекопитающими,— от этого у нее еще не вырастут мо- лочные железы».

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 41

«Рассудок и разум. Это гегелевское различение, согласно

которому только диалектическое мышление разумно, имее» известный смысл. Нам общи с животными все виды рассудоч- ной деятельности: индукция, дедукция, следовательно, также абстрагирование (родовые понятия у Дидо: четвероногие и

двуногие), анализ незнакомых предметов (уже разбивание ореха есть начало анализа), синтез (в случае хитрых проде- лок у животных) и, в качестве соединения обоих, эксперимент (в случае новых препятствий и при затруднительных поло- жениях). По типу все эти методы — стало быть, все призна- ваемые обычной логикой средства научного исследования — совершенно одинаковы у человека и у высших ЖИиВоТныхХ. Только по степени (по развитию соответствующего метода) они различны. Основные черты метода одинаковы у человека и у животного и приводят к одинаковым результатам, по- скольку оба оперируют или довольствуются только этими эле- ментарными методами. Наоборот, диалектическое мышле- ние — именно потому, что оно имеет своей предпосылкой ис- следование природы самих понятий,— возможно только для человека, да и для последиего лишь на сравнительно высокой ступени развития (буддисты и греки), и достигает своего пол- ного развития только значительно позже, в новейшей фило- софии; и несмотря на это — колоссальные результаты уже у греков, задолго предвосхищающие исследование». Ф. Энгельс. Диалектика природы. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 537—538 «Восхождение от единичного к особенному и от особенного к всеобщему совершается не одним, а многими способами, и Гегель довольно часто иллюстрирует это на примере вос- хождения от индивида к виду и роду. И вот приходят Гек- кели со своей индукцией и трубят, как о каком-то великом деянии — против Гегеля,— о том, что надо восходить от еди- ничного к особенному и затем к всеобщему, от индивида к виду, а затем к роду, позволяя затем делать дедуктивные умозаключения, долженствующие повести дальше! Эти люди так увязли в противоположности между индукцией и дедук- цией, что сводят все логические формы умозаключения к этим двум, совершенно не замечая при этом, что они 1) бессо- знательно применяют под этим названием совершенно дру- гие формы умозаключения, 2) лишают себя всего богатства форм умозаключения, поскольку их нельзя втиснуть в рамки этих двух форм, и 3) превращают вследствие этого сами эти формы — индукцию и дедукцию — в чистейшую бессмыслицу». Ф. Энгельс. Дчиалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 540—541 «…Вся классификация организмов благодаря успехам тео- рии развития отнята у индукции и сведена к «дедукции», к учению о ироисхождении — какой-нибудь вид буквально дедуцируется из другого путем установления его происхож-

дения,— а доказать теорию развития при помощи одной только индукции невозможно, так как она целиком антиин< дуктивна. Понятия, которыми оперирует индукция: вид, род, класс, благодаря теории развития стали текучими и тем са> мым относительными; а относительные понятия не под- даются индукции.

Всеиндуктивистам. Никакая индукция на свете никогда не помогла бы нам уяснить себе процесс индукции. Это мог сделать только анализ этого процесса.—— Индукция и дедук- ция связаны между собой столь же необходимым образом, как синтез и анализ. Вместо того чтобы односторонне пре- возносить одну из них до небес за счет другой, надо ста- раться применять каждую на своем месте, а этого можно добиться лишь в том случае, если не упускать из виду их связь между собой, их взаимное дополнение друг друга.— По мнению индуктивистов, индукция является непогреши- мым методом. Это настолько неверно, что ее, казалось бы, надежнейшие результаты ежедневно опрокидываются — но- выми открытиями. Световые корпускулы и теплород были плодами индукции. Где они теперь? Индукция учила нас, что все позвоночные животные обладают центральной нервной системой, дифференцированной на головной и спинной Мозг, и что спинной мозг заключен в хрящевых или костных по- звонках — откуда заимствовано даже название этих животных. Но вот оказалось, что ланцетник — позвоночное животное с недифференцированной центрально-нервной струной и без позвонков. Индукция твердо установила, что рыбы — это такие позвоночные животные, которые всю свою Жизнь Ды- шат исключительно жабрами. И вот обнаруживаются живот- ные, которых почти все признают за рыб, но которые обла- дают, наряду с жабрами, хорошо развитыми легкими, и ока- зывается, что каждая рыба имеет в своем воздушном пузыре потенциальное легкое. Лишь путем смелого применения уче- ния о развитии помог Геккель индуктивистам, вполне хо- рошо чувствовавшим себя в этих противоречиях, выбраться из них.— Если бы индукция была действительно столь не- погрешимой, то откуда взялись бы стремительно опрокиды- вающие друг друга перевороты в классификациях органи- ческого мира? Ведь они являются самым подлинным про- дуктом индукции, и тёем не менее они уничтожают друг друга».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 542—548

«Путем индукции было найдено сто лет тому назад, что раки и пауки суть насекомые, а все низшие животные — черви. При помощи индукции теперь найдено, что это — не- лепость и что существует х классов. В чем же преимущество так называемого индуктивного умозаключения, могущего оказаться столь же ложным, как и так называемое дедуктив- ное умозаключение, основанием которого является ведь классификация?

Индукция никогда не докажет, что когда-нибудь не бу- дет найдено млекопитающее животное без молочных желез. Прежде сосцы считались признаком млекопитающего. Од- нако утконос не имеет сосцов».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 541—542

«Индукция и анализ. Термодинамика дает убедительный пример того, насколько мало обоснована претензия индук- ции быть единственной или хотя бы преобладающей формой научных открытий. Паровая машина явилась убедительней- шим доказательством того, что из теплоты можно получить механическое движение. 100 000 паровых машин доказывали это не более убедительно, чем одна машина, они только все более и более заставляли физиков заняться объяснением этого. Сади Карно первый серьезно взялся за это, но не пу- тем индукции. Он изучил паровую машину, проанализиро- вал ее, нашел, что в ней основной процесс не выступает в чистом виде, а заслонен всякого рода побочными процес- сами, устранил эти безразличные для главного процесса по- бочные обстоятельства и сконструировал идеальную паровую машину (или газовую машину), которую, правда, так же нельзя осуществить, как нельзя, например, осуществить гео- метрическую линию или геометрическую плоскость, но Ккото- рая оказывает, по-своему, такие же услуги, как эти матема- тические абстракции: она представляет рассматриваемый процесс в чистом, независимом, неискаженном виде».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 543—544

«Формой развития естествознания, поскольку оно мыслит, является гипотеза. Наблюдение открывает какой-нибудь но- вый факт, делающий невозможным прежний способ объясне- ния фактов, относящихся к той же самой группе. С этого мо- мента возникает потребность в новых способах объяснения, опирающаяся сперва только на ограниченное количество фактов и наблюдений. Дальнейший опытный материал при- водит к очищению этих гипотез, устраняет одни из них,

исправляет другие, пока, наконец, не будет установлен в чистом виде закон. Если бы мы захотели ждать, пока ма- териал будет готов в чистом виде для закона, то это значило бы приостановить до тех пор мыслящее исследова- ние, и уже по одному этому мы никогда не получили бы закона.

Количество и смена вытесняющих друг друга гипотез, при отсутствии у естествоиспытателей логической и диалектиче- ской подготовки, легко вызывают у них представление о тТом, будто мы не способны познать сущность вещей… Это свойст- венно не одному только естествознанию, так как все челове- ческое познание развивается по очень запутанной кривой, и теории вытесняют друг друга также и в исторических дис- циплинах, включая философию,— на основании чего, однако, никто не станет заключать, что, например, формальная ло- гика — бессмыслица.— Последняя форма этого взгляда — «вещь в себе». Это утверждение, что мы не способны познать вещь в себе (Гегель, «Энциклопедия»…), во-первых, выходит из области науки в область фантазии. Оно, во-вторых, ровно ничего не прибавляет к нашему научному познанию, ибо если мы не способны заниматься вещами, то они для нас не существуют. И, в-третьих, это утверждение — не более чем фраза, и его никогда не применяют на деле. Взятое аб- страктно, оно звучит вполне вразумительно. Но пусть попро- буют применить его. Что думать о зоологе, который сказал бы: «Собака имеет, ло-видимому, четыре ноги, но мы не знаем, не имеет ли она в действительности четырех миллио- нов ног или вовсе не имеет ног»? О математике, который сперва определяет треугольник как фигуру с тремя сторо- нами, а затем заявляет, что не знает, не обладает ли этот треугольник 25 сторонами? 2 Х 2 равняется, ло-видимому, 4? Но естествоиспытатели остерегаются применять в естество- знании фразу о вещи в себе, позволяя себе это только тогда, когда они выходят в область философии. Это — лучшее до- казательство того, как несерьезно они к ней относятся и ка- кое ничтожное значение имеет она сама. Если бы они брали ее всерьез, то а дио! Боп * вообще исследовать что бы то ни было?

С исторической точки зрения это имело бы некоторый смысл: мы можем познавать только при данных нашей эпо- хой условиях и лишь настолько, насколько эти условия по- зволЯютТ».

Ф. Энгельс. Диалектика природы. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 555—556

• — для чего. Ред,

«Когда мы рассматриваем данную страну в политико-эко- номическом отношении, то мы начинаем с ее населения, его разделения на классы, распределения населения между горо- дом, деревней и морскими промыслами, между различными отраслями производства, с вывоза и ввоза, годового производ- ства и потребления, товарных цен и т. д.

Кажется правильным начинать с реального и конкретного, с действительных предпосылок, следовательно, например в политической экономии, с населения, которое есть основа и субъект всего общественного процесса производства. Между тем при ближайшем рассмотрении это оказывается ошибоч- ным. Население — это абстракция, если я оставлю в стороне, например, классы, из которых оно состоит. Эти классы опять- таки пустой звук, если я не знаю основ, на которых они поко- ятся, например наемного труда, капитала и т. д. Эти послед- ние предполагают обмен, разделение труда, цены и т. д. Капи- тал, например,— ничто без наемного труда, без стоимости, денег, цены и т. д. Таким образом, если бы я начал с населе- ния, то это было бы хаотическое представление о целом, и только путем более близких определений я аналитически подходил бы ко все более и более простым понятиям: от кон- кретного, данного в представлении, ко все более и более то- щим абстракциям, пока не пришел бы к простейшим опреде- лениям. Отсюда пришлось бы пуститься в обратный путь, пока я не пришел бы, наконец, снова к населению, но на этот раз не как к хаотическому представлению о целом, а как к богатой совокупности, с многочисленными определениями и отношениями. Первый путь — это тот, по которому политиче- ская экономия исторически следовала в период своего возник- новения. Экономисты ХУП столетия, например, всегда начи- нают с живого целого, с населения, нации, государства, не- скольких государств и Т. д., но они всегда заканчивают тем, что путем анализа выделяют некоторые определяющие абстрактные всеобщие отношения, как разделение труда, деньги, стоимость и Т. Д.

‚..Конкретное потому конкретно, что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мыш- лении оно поэтому выступает как процесс синтеза, как резуль- тат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет собой действительный исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления. На первом пути полное представление испаряется до степени абстрактного определения, на втором пути абстрактные определения ведут к воспроизведению конкретного посредством мышления. Ге- гель поэтому впал в иллюзию, понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из самого себя развивающегося мышления, между тем как метод

восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь способ, при номощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное. ОДНЗКО это ни в коем случае не есть процесс возникновения самого конкрет- Ного».

К, Маркс. Введение (Из экономических руко-

писей 1857—1858 годов). К. Маркс в Ф, Энгельс, Соч., т, 13, стр. 726—727

ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

—

Глава УП

ЧТО ИЗУЧАЕТ

ИСТОРИЧЕСКИЙ МАТЕРИАЛИЗМ

1. ОСНОВНЫЕ НЕДОСТАТКИ

ДОМАРКСИСТСКОЙ СОЦИОЛОГИИ

«Возникает… вопрос: какие движущие силы скрываются, в свою очередь, за этими (идеальными.— Ред.) побуждениями, каковы те исторические причины, которые в головах дейст- вующих людей принимают форму данных побуждений? Старый материализм никогда не задавался таким вопро- сом. Взгляд его на историю — поскольку он вообще имел такой взгляд — был поэтому по существу прагматический: он судил обо всем по мотивам действий, делил исторических деятелей на честных и бесчестных и находил, что честные, как правило, оказывались в дураках, а бесчестные торжествовали. Из этого обстоятельства для него вытекал тот вывод, что изучение исто- рии дает очень мало назидательного, а для нас вытекает тот вывод, что в исторической области старый магериализм изме- няет самому себе, считая действующие там идеальные побуди- тельные силы последними причинами событий, вместо того чтобы исследовать, что за ними кроется, каковы побудитель- ные силы этих побудительных сил. Непоследовательность за- ключается не в том, что признается существование идеальных побудительных сил, а в том, что останавливаются на них, не идут дальше, к их движущим причинам. Напротив, философия истории, особенно в лице Гегеля, признавала, что как выстав- ленные напоказ, так и действительные побуждения историче- ских деятелей вовсе не представляют собой конечных причин исторических событий, что за этими побуждениями стоят дру- гие движущие силы, которые и надо изучать. Но философия истории искала эти силы не в самой истории; напротив, она привносила их туда извне, из философской идеологии. Так, на- пример, вместо того чтобы объяснять историю Древней Греции из ее собственной внутренней связи, Гегель просто-напросто объявляет, что эта история есть не что иное, как выработка «форм прекрасной индивидуальности», осуществление «худо- жественного произведения» как такового. При этом он делает много прекрасных и глубоких замечаний о древних греках, но тем не менее нас в настоящее время уже не удовлетворяют

подобные объяснения, представляющие собой одни только фразы.

Когда, стало быть, речь заходит об исследовании движу- щих сил, стоящих за побуждениями исторических деятелей,— осознано ли это или, как бывает очень часто, не осознано,—— и образующих в конечном счете подлинные движущие силы истории, то надо иметь в виду не столько побуждения отдель- ных лиц, хотя бы и самых выдающихся, сколько те побужде- ния, которые приводят в движение большие массы людей, целые народы, а в каждом данном народе, в свою очередь, целые классы. Да и здесь важны не кратковременные взрывы, не скоропреходящие вспышки, а продолжительные действия, приводящие к великим ИСТОРИЧеСКИМ переменам. ИССЛ&ДОВ&ТЬ движущие причины, которые ясно или неясно, непосредственно или в идеологической, может быть, даже в фантастической форме отражаются в виде сознательных побуждений в головах действующих масс и их вождей, так называемых великих лю- дей,— это единственный путь, ведущий к познанию законов, господствующих в истории вообще и в ее отдельные периоды или в отдельных странах. Все, что приводит людей в движение, должно пройти через их голову; но какой вид принимает оно в этой голове, в очень большой мере зависит от обстоятельств. Рабочие не разрушают теперь машин, как они делали это еще в 1848 г. на Рейне, но это вовсе не значит, что они прими- рились с капиталистическим применением машин».

Ф. Энгельс. Людвиг Фейербах и конец класси- ческой немецкой философии. К. Маркс и Ф. Эн- гельс. Соч., т. 21, стр. 307—308

«Незрелому состоянию капиталистического производства, незрелым классовым отношениям соответствовали и незрелые теории. Решение общественных задач, еще скрытое в неразви- тых экономических отношениях, приходилось выдумывать из головы. Общественный строй являл одни лишь недостатки; их устранение было задачей мыслящего разума. Требовалось изобрести новую, более совершенную систему общественного устройства и навязать ее существующему обществу извне, по- средством пропаганды, а по возможности и примерами пока- зательных опытов. Эти новые социальные системы заранее были обречены на то, чтобы оставаться утопиями, и чем больше разрабатывались они в подробностях, тем дальше они должны были уноситься в ебласть чистой фантазии».

Ф. Энгельс. Развигие социализма от утопий ® науке. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 19%

«Утописты, как мы видели, были утопистами потому, ято они не могля быть ничем иным в такое время, когда капитали-

стическое производство было еще так слабо развито. Они были вынуждены конструировать элементы нового общества из своей головы, ибо в самбм старом обществе эти элементы еще не выступали так, чтобы быть для всех очевидными; набрасы- вая свой общий план нового здания, они вынуждены были ограничиваться апелляцией к разуму именно потому, что не могли еще апеллировать к современной им истории». Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К: Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 276 «Первые социалисты (Фурье, Оуэн, Сен-Симон и др.) должны были неизбежно,— поскольку общественные отноше- ния не были еще достаточно развиты, чтобы позволить рабо- чему классу организоваться в борющийся класс,— ограничи- ваться мечтами об образцовом обществе будущего и осуждать все попытки рабочего класса, тание, как стачки, союзы и по- литические выступления, направленные хотя бы на некоторое улучшение его участи», К. Маркс. Политический индифферентизм. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 298 «Все коммунистические и социалистические писатели исхо- дили из наблюдения, что, с одной стороны, даже самым благо- приятным образом обставленные блестящие деяния видимо остаются без блестящих результатов и вырождаются в триви- альности; с другой же стороны, что всякий прогресс духа был до сих пор прогрессом в ущерб массе человечества, которая попадала во все более и более бесчеловечное положение. Они объявили поэтому «прогресс» (см. Фурье) неудовлетворитель- ной абстрактной фразой; они догадывались (см., в числе дру- гих, Оуэна) о существовании основного порока цивилизован- ного мира; они подвергли поэтому действительные основы современного общества беспощадной критике. Этой коммуни- стической критике с самого же начала соответствовало на практике движение широкой массы, в ущерб которой происхо- дило до сих пор историческое развитие. Нужно быть знакомым с тягой к науке, с жаждой знания, с нравственной энергией и неутомимым стремлением к саморазвитию у французских и английских рабочих, чтобы составить себе представление о человеческом благородстве этого движения». К. Маркс и Ф. Энгельс. Святое семейство. Соч.,

т. 2, стр. 92

«Значение критически-утопического социализма и комму- низма стоит в обратном отношении к историческому развитию. По мере того как развивается и принимает все более опреде- ленные формы борьба классов, это фантастическое стремление

возвыситься над ней, это преодоление ее фантастическим пуч тем лишается всякого практического смысла и всякого теореч тического оправдания». . й К. Миркс и Ф. Энгельс. Манифест Коммунисти- ческой. партиц. Соч., т. 4, стр. 456

2. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО

МАТЕРИАЛИЗМА —

РЕВОЛЮНИОННЫЙ

ПЕРЕВОРОТ -

ВО ВЗГЛЯДАХ НА ОБЩЕСТВО

«Только метериалистическое понимание истории… откры- вает возможноеть широкого, связного и оемысленного воззре- ния на особый уклад общественного хозяйства, как на фунда+ мент особого уклада всей общественной жизни человека». В. И. Ленин. Рецензия на книгу А. Богданова «Краткий курс экономической науки». Полн. собр;

соч., т. 4, стр. 87

«…Для всех исторических наук (а исторические науки суть те, которые не являются науками о природе) явилось револю- ционизирующим открытием то положение, что «способ произ- водства материальной жизни обусловливает социальный, по- литический и духовный процессы жизни вообще», что все общественные и государственные отношения, все религиозные и правовые системы, все теоретические воззрения, появляю- щиеся в истории, могут быть поняты только тогда, когда по- няты материальные условия жизни каждой соответствующей эпохи и когда из этих материальных условий выводится все остальное». Ф. Энгельс. Карл Маркс. «К критике политиче- ской экономии». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 491 «Классовая. борьба между пролетариатом и буржуазией выступала на: первый план в истории наиболее развитых стран Европы, по мере того, как там развивались,. с одной стороны, крупная промышленность, а с другой — недавно завоеванное политическое господство буржуазии. Факты все с большей и большей наглядностью показывали всю лживость учения бур- жуазной политической экономии о тождестве интересов капи- тала и труда, о всеобщей гармонии и о всеобщем благоденст- вии народа как следствии свободной конкуренции. Невоз- можно уже было не считаться со всеми этими фактами, равно как и с французским и английским социализмом, который являлся их теоретическим, хотя и крайне несовершенным, вы- ражением. Но старое, еще не вытесненное, идеалистическое

206°

понимание истории не знало ‘никакой классовой борьбы, осно- ванной на материальных интересах, и воебще никаких мате- риальных интересов; производство и все экономические отно- шения упоминались лишь между прочим, как второстепенные элементы «истории культуры».

Новые факты заставили подвергнуть всю прежнюю исто- рию новому исследованию, и тогда выяснилось, что вся преж- няя история, за исключением первобытного состояния, была историей борьбы классов, что эти борющиеся друг с другом общественные классы являются в каждый данный момент про- дуктом отношений производства и обмена, словом — экономи- ческих отношений своей эпохи; следовательно, выяснилось, что экономическая структура общества каждой данной эпохи 0об- разует ту реальную основу, которой и объясняется в конечном счете вся надстройка, состоящая из правовых и политических учреждений, равно как и из религиозных, философских и иных воззрений каждого данного исторического периода. Гегель освободил от метафизики понимание истории, он сделал его диалектическим, но его понимание истории было по своей сущности идеалистическим. Теперь идеализм ‘был изгнан из своего последнего убежища, из понимания истории, было дано материалистическое понимание истории, и был найден путь для объяснения сознания людей из их бытия вместо прежнего объяснения их бытия из их сознания.

Поэтому социализм теперь стал рассматриваться не как случайное открытие того или другого гениального ума, а как необходимый результат борьбы двух исторически образовав- шихся классов — пролетариата и буржуазии. Его задача за- ключается уже не в том, чтобы сконструировать возможно более совершенную систему общества, а в том, чтобы исследо- вать историко-экономический процесс, необходимым следст- вием которого явились названные классы с их взаимной борь- бой, и чтобы в экономическом положении, созданном этим процессом, найти средства для разрешения конфликта. Но прежний социализм был так же несовместим <© этим материа- листическим пониманием истории, как несовместимо было с диалектикой и с новейшим естествознанием понимание при- роды французскими материалистами. Прежний социализм, хотя и критиковал существующий капиталистический способ производства и его последствия, но он не мог объяснить его, а следовательно, и справиться с ним,— он мог лишь просто объявить его никуда не годным. Чем более возмущался ©н неизбежной при этом способе производства эксплуатацией рабочего класса, тем менее был он в состоянии ясно указать, в чем состоит эта эксплуатация и как она возникает. Но задача заключалась в том, чтобы, с одной стороны, объяснить неиз- бежность возникновения капиталистического способа произ-

водства в его исторической связи и необходимость его для определенного исторического периода, а поэтому и неизбежх ность его гибели, а с другой — в том, чтобы обнажить также внутренний, до сих пор еще не раскрытый характер этого спо- соба производства. Это было сделано благодаря открытию прибавочной стоимости. Было доказано, что присвоение не- оплаченного труда есть основная форма капиталистического способа производства и осуществляемой им эксплуатации ра- бочих; что даже в том случае, когда капиталист покупает ра- бочую силу по полной стоимости, какую она в качестве товара имеет на товарном рынке, он все же выколачивает из нее стоимость больше той, которую он заплатил за нее, и что эта прибавочная стоимость в конечном счете и образует ту сумму стоимости, из которой накапливается в руках имущих классов постоянно возрастающая масса капитала. Таким образом, было объяснено, как совершается капиталистическое производ- ство и как производится капитал.

Этими двумя великими открытиями — материалистическим пониманием истории и разоблачением тайны калиталистиче- ского производства посредством прибавочной стоимости — мы обязаны Марксу. Благодаря этим открытиям социализм стал наукой, и теперь дело прежде всего в том, чтобы разработать ее дальше во всех ее частностях и взаимосвязях».

Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии К науке. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 208—209

«Открытие материалистического понимания истории или, вернее, последовательное продолжение, распространение ма- териализма на область общественных явлений устранило два главных недостатка прежних исторических теорий. Во-1-х, они в лучшем случае рассматривали лишь идейные мотивы исто- рической деятельности людей, не исследуя того, чем вызы- ваются эти мотивы, не улавливая объективной закономерности в развитии системы общественных отношений, не усматривая корней этих етношений в степени развития материального про- изводства; во-2-х, прежние теории не охватывали как раз дей- ствий масс населения, тогда как исторический материализм впервые дал возможность с естественноисторической точ- ностью исследовать общественные условия жизни масс и из- менения этих условий. Домарксовская «социология» и историо- графия в лучшем случае давали накопление сырых фактов, отрывочно набранных, и изображение отдельных сторон исто- рического процесса. Марксизм указал путь к всеобъемлющему, всестороннему изучению процесса возникновения, развития и упадка общественно-экономических формаций, рассматривая совокупность всех противоречивых тенденций, сводя их к точно

епределяемым условиям жизни и производства различных классов общества, устраняя субъективизм и произвол в вы- боре отдельных «главенствующих» идей или в толковании их, вскрывая корни без исключения всех идей и всех различных тенденций в состоянии материальных производительных сил. Люди сами творят свою историю, но чем определяются мотивы людей и именно масс людей, чем вызываются столкновения противоречивых идей и стремлений, какова совокупность всех этих столкновений всей массы человеческих обществ, каковы объективные условия производства материальной жизни, со- здающие базу всей исторической деятельности людей, каков закон развития этих условий,— на все это обратил внимание Маркс и указал путь к научному изучению истории, как еди- ного, закономерного во всей своей громадной разносторон- ности и противоречивести, процесса». В. И. Ленин. Карл Маркс. Полн. собр. соч.,

т. 26, стр. 57—58

` «Величайшее в мире освободительное движение угнетен- ного класса, самого революционного в истории класса, невоз- можно без революционной теории. Ее нельзя выдумать, она вырастает из совокупности революционного опыта и револю- ционной мысли всех стран света. И такая теория выросла со 2-ой половины Х1Х века. Она называется марксизмом. Нельзя быть социалистом, нельзя быть революционным социал-демо- кратом, не участвуя по мере сил в разработке и применении этой теории», В. И. Ленин. Честный голос французского со- циалиста. Полн. собр. соч., т. 27. стр. 1

3. СУЩНОСТЬ

МАТЕРИАЛИСТИЧЕСКОГО

ПОНИМАНИЯ ИСТОРИИ

«Материалистическое понимание истории исходит из того положения, что производство, а вслед за производством обмен его продуктов, составляет основу всякого общественного строя; что в каждом выступающем в истории обществе распределение продуктов, а вместе с ним и разделение общества на классы или сословия, определяется тем, что и как производится, и как эти продукты производства обмениваются. Таким образом, конечных причин всех общественных измененийч и политиче- ских иереворотов надо искать не в головах людей, не в возра- стающем понимании ими вечной истины и справедливости, а в изменениях епособа производства и обмена; их надо искать не в философии, а в экономике соответствующей эпохи. Пробуж- дающееся ионимание того, что существующие общественные установления иеразумны и несправедливы, что «разумное

14 — Заказ 8069 209

стало бессмысленным, благо стало мучением»,— является лишь симптомом того, что в методах производства и в формах обмена незаметно произошли такие изменения, которым уже не соответствует общественный строй, скроенный по старым экономическим условиям. Отсюда вытекает также и то, что средства для устранения обнаруженных зол должны быть тоже налицо — в более или менее развитом виде — в самих изме- нившикся производственных отношениях. Надо не изобретать эти средства из головы, а открывать их при помощи головы в наличных материальных фактах производства.

Итак, как же, в связи с этим, обстоит дело с современным социализмом?

Всеми уже, пожалуй, признано, что существующий обще- ственный строй создан господствующим теперъ классом — бур- жуазией. Свойственный буржуазии способ производства, назы- ваемый со времени Маркса капиталистическим способом производства, был несовместим с местными и сословными привилегиями, равно как и с взаимными личными узами фео- дального строя; буржуазия разрушила феодальный строй и воздвигла на его развалинах буржуазный общественный строй, царство свободной конкуренции, свободы передвижения, рав- ноправия товаровладельцев,— словом, всех буржуазных пре- лестей. Капиталистический способ производства мог теперь развиваться свободно. С тех пор как пар и новые рабочие ма- шины превратили старую мануфактуру в крупную промыш- ленность, созданные под управлением буржуазии производи- тельные силы стали развиваться с неслыханной прежде быстротой и в небывалых размерах. Но точно так же, как в свое время мануфактура и усовершенствовавшиеся под ее влиянием ремесла пришли в конфликт с феодальными оковами цехов, так и крупная промышленность в своем более полном развитии приходит в конфликт с теми узкими рамками, в ко- торые ее втискивает капиталистический способ производства. Новые производительные силы уже переросли буржуазную форму их использования. И этот конфликт между производи- тельными силами и способом производства вовсе не такой конфликт, который возник только в головах людей — подобно конфликту между человеческим первородным грехом и боже- ственной справедливостью,— а существует в действительности, объективно, вне нас, независимо от воли или поведения даже тех людей, деятельностью которых он сездан. Современный социализм есть не что иное, как отражение в мышлении этого фактического конфликта, идеальное отражение его в головах прежде всего того класса, который страдает от него непосред- ственно,— рабочего класса».

Ф. Энгельс. Анти-Дюринг. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 20, стр. 278—279

«Подобно тому как Дарвин открыл закон развития органи- ческого мира, Маркс открыл закон развития человеческой истории: тот, до` последнего времени скрытый под идеологиче- скими наслоениями, простой факт, что люди в первую очередь должны есть, пить, иметь жилище и одеваться, прежде чем быть в состоянии заниматься политикой, наукой, искусством, религией и т. д.; что, следовательно, производство непосред- ственных материальных средств к жизни и тем самым каждая данная ступень экономического развития народа или эпохи образуют основу, из которой развиваются государственные учреждения, правовые воззрения, искусство и даже религиоз- ные представления данных людей и из которой они поэтому должны быть объяснены,— а не наоборот, как это делалось до сих пор».

Ф. Энгельс. Похороны Карла Маркса. й 35г К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 350—

«Общий результат, к которому я пришел и который послу- жил затем руководящей нитью в моих дальнейших исследо- ваниях, может быть кратко сформулирован следующим обра- зом. В общественном производстве своей жизни люди всту- пают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения — производственные отношения, которые соответ- ствуют определенной ступени развития их материальных про- изводительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, ре- альный базис, на котором возвышается юридическая и поли- тическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания. Способ производства мате- риальной жизни обусловливает социальный, политический и. духовный процессы жизни вообще. Не сознание людей опре- деляет их бытие, а, наоборот, их общественное бытие опреде- ляет их сознание. На известной ступени своего развития мате- риальные производительные силы общества приходят в про- тиворечие с существующими производственными — отноше- ниями, или — чтб является только юридическим выражением последних — с отношениями собственности, внутри которых они до сих поф развивались. Из форм развития производитель- ных сил эти отношения превращаются в их оковы. Тогда на- ступает эпоха социальной революции. С изменением экономи- ческой основы более или менее быстро происходит переворот во всей громадной надстройке. При рассмотрении таких пере- воротов необходимо всегда отличать материальный, с естест- веннонаучной точностью констатируемый переворот в эконо- мических условиях производства от юридических, политиче- ских, — религиозных, художественных — или — философских, короче — от идеологических форм, в которых люди осознают

гн

этот конфликт и борются за его разрешение. Как об отдельном человеке нельзя судить на основании того, чтб сам он о себе думает, точно так же нельзя судить о подобной эпохе перевох рота по ее сознанию. Наоборот, это сознание надо объяснить из противоречий материальной жизни, из существующего кон- фликта между общественными производительными силами и производственными отношениями. Ни одна общественная формация не погибает раньше, чем разовьются все произво- дительные силы, для которых она дает достаточно простора, и новые более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах самогб старого общества. Поэтому человечество ставит себе всегда только такие задачи, кото- рые оно может разрешить, так как при ближайшем рассмот- рении всегда оказывается, что сама задача возникает лишь тогда, когда материальные условия ее решения уже имеются налицо, или, по крайней мере, находятся в процессе ста- новления».

К. Маркс. К критике политической экономии.

Предисловие. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 18, стр. 6—7 «В своем изложении я пытался, рисуя лишь в общих чер-

тах исторический ход борьбы, объяснить происхождение Кре- стьянской войны, позиции различных выступавших в ней пар- тий, политические и религиозные теории, с помощью которых эти партии пытались уяснить себе свои позиции, наконец, са- мый исход борьбы — как необходимое следствие исторически существовавших условий общественной жизни этих классов; я пытался показать, таким образом, что политический строй Германии того времени, восстания против него, политические и религиозные теории эпохи были не причиной, а результатом той ступени развития, на которой находились тогда в Герма- нии земледелие, промышленность, сухопутные и водные пути, торговля и денежное обращение. Это — единственное матери- алистическое понимание истории было открыто не мной,

а Марксом…»

Ф. Энгельс. Предисловие ко второму изданию

«Крестьянской войны в Германии». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 418 «Таким образом, это понимание истории заключается в

том, чтобы, исходя именно из материального производства не- посредственной жизни, рассмотреть действительный процесс производства и понять связанную с данным способом произ- водства и порожденную им форму общения — то есть граж- данское общество на его различных ступенях — как основу всей истории; затем необходимо изобразить деятельность

гражданского общества в сфере государственной жЖизни, а также объяснить из него все различные теоретические по- рождения и формы сознания, религию, философию, мораль и т. д. и т. д., и проследить процесс их возникновения на этой основе, благодаря чему, конечно, можно изобразить весь про- цесс в целом (а потому также и взаимодействие между его различными сторонами). Это понимание истории, в отличие от идеалистического, не разыскивает в каждой эпохе какую- нибудь категорию, а остается все время на лочве действитель- ной истории, объясняет не практику из идей, а объясняет идейные образования из материальной практики и в силу этого приходит также к тому результату, что все формы и продукты сознания могут быть уничтожены не духовной критикой, не растворением их в «самосознании» или превращением их в «привидения», «призраки», «причуды» и т. д., а лишь практи- ческим ниспровержением реальных общественных отношений, из которых произошел весь этот идеалистический вздор,— что не критика, а революция является движущей силой истории, а также религии, философии и всякой иной теории. Эта кон- цепция показывает, что история не растворяется в «самосо- знании», как «дух от духа», а что каждая ее ступень застает в наличии определенный материальный результат, определен- ную сумму производительных сил, исторически создавшееся отношение людей к природе и друг к другу, застает переда- ваемую каждому последующему поколению предшествующим ему поколением массу производительных сил, капиталов и об- стоятельств, которые, хотя, с одной стороны, и видоизменяются новым поколением, но, с другой стороны, предписывают ему его собственные условия жизни и придают ему определенное развитие, особый характер. Эта концепция показывает, таким образом, что обстоятельства в такой же мере творят людей,

в какой люди творят обстоятельства». К. Маркс и Ф. Энгельс, Немецкая идеологил

Соч., т. 8, стр. 36—837

«Положение, что сознание людей зависит от их бытия, а не наоборот, кажется простым; однако при ближайшем рассмот- рении немедленно обнаруживается, что это положение уже в своих первых выводах наносит смертельный удар всякому, даже самому скрытому идеализму. Этим положением отри- цаются все унаследованные и привычные воззрения на все историческое. Весь традиционный способ политического мыш-

ления рушится…»

Ф. Энеельс. Карл Маркс. «К критаке политиче-

ской экономии». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 13, стр. 491—492

«Каждый отдельный производитель в мировом хозяйстве сознает, что он вносит такое-то изменение в технику произ- водства, каждый хозяин сознает, что он обменивает такие-то продукты на другие, но эти производители и эти хозяева не сознают, что они изменяют этим общественное бытие. Сумму всех этих изменений во всех их разветвлениях не могли бы охватить в капиталистическом мировом хозяйстве и 70 Мар- ксов. Самое большее, что открыты законы этих изменений, показана в главном и в основном объективная логика этих изменений и их исторического развития,— объективная не в том смысле, чтобы общество сознательных существ, людей могло существовать и развиваться независимо от существова- ния сознательных существ (только эти пустяки и подчерки- вает своей «теорией» Богданов), а в том смысле, что общест< венное бытие независимо от общественного сознания людей. Из того; что вы живете и хозяйничаете, рожаете детей и произ- водите продукты, обмениваете их, складывается объективно необходимая цепь событий, цепь развития, независимая от вашего общественного сознания, не охватываемая им пол- ностью никогда. Самая высшая задача человечества — охва- тить эту объективную логику хозяйственной эволюции (эволю- ции общественного бытия) в общих и основных чертах с тем, чтобы возможно более отчетливо, ясно, критически приспо- собить к ней свое общественное сознание и сознание пере- довых классов всех капиталистических стран».

В. И. Ленин. Материализм и эмпириокрити- цизм. Полн. собр. соч., т. 18, стр. 845

«Материалистическое понимание истории и его специаль- ное применение к современной классовой борьбе между про- летариатом и буржуазией стало возможно только при по-

мощи диалектики». `

Ф. Энгельс. Предисловие к первому немецкому изданию «Развития социализма от утопии к науке». 322 К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 322—

«Диалектика требует всестороннего исследования данного общественного явления в его развитии и сведения внешнего, кажущегося к коренным движущим силам, к развитию про- изводительных сил и к классовой борьбе».

В. И. Ленин. Крах П Интернационала. Полн.

собр. соч., т. 26, стр. 223

«Метод Маркса состоит прежде всего в том, чтобы учесть объективное содержание исторического процесса в данный конкретный момент, в данной конкретной обстановке, чтобы

прежде всего понять, движение какого класса является глав- ной пружиной возможного прогресса в этой конкретной обста- новке». В. И. Ленин. Под чужим флагом. Полн. собр.

соч., т. 26, стр. 139—140

«Для Маркса одно важно… именно — найти закон тех яв- лений, которые он исследует, и притом особенно важен для него закон изменения, развития этих явлений, перехода их из одной формы в другую, из одного порядка общественных отно- шений в другой. Поэтому Маркс заботится об одном: показать точным научным исследованием необходимость данных поряд- ков общественных отношений, констатируя со всей возможной полнотой те факты, которые служат для него исходными и опорными пунктами. Для этой цели совершенно достаточно, если он, доказывая необходимость настоящего строя, доказы- вает вместе с тем и необходимость другого строя, который неизбежно должен вырасти из предыдущего,— все равно, верят ли люди в это или не верят, сознают ли они это или не сознают. Маркс рассматривает общественное движение как естествен- ноисторический процесс, подчиняющийся законам, не только не зависящим от воли, сознания и намерений людей, а, напро- тив, определяющим их волю, сознание и намерения. (К сведе- нию для гг. субъективистов, выделяющих социальную эволю- цию из естественноисторической именно потому, что человек ставит себе сознательные «цели», руководствуется определен- ными идеалами.) Если сознательный элемент играет столь подчиненную роль в истории культуры, то понятно само собой, что критика, имеющая своим предметом самое эту культуру, менее всего другого может опираться на какую-либо форму или какой-либо результат сознания. Другими словами, исход- ным пунктом для нее может служить никак не идея, но только внешнее, объективное явление. Критика должна состоять в том, чтобы сравнить и сопоставить данный факт не с идеей, а с другим фактом; для нее важно только, чтобы оба факта были по возможности точно исследованы и чтобы они представляли из себя, один по отношению к другому, различные моменты развития, причем особенно необходимо, чтобы с такой же точ- ностью был исследован весь ряд известных состояний, после- довательность их и связь между различными ступенями раз- вития. Маркс отрицает именно ту идею, что законы экономи- ческой жизни одинаковы и для прошедшего и для настоящего. Напротив, каждый исторический период имеет свои собствен- ные законы. Экономическая жизнь представляет из себя явле- ние, аналогичное с историей развития в других областях биологии. Прежние экономисты не понимали природы эконо- мических законов, когда сравнивали их с законами физики и

химии. Более глубокий анализ показывает, что социальные организмы так же глубоко разнятся друг от друга, как и орга- низмы животных и растений. Ставя своей задачей с этой точки зрения исследовать капиталистическую экономическую орга- низацию, Маркс этим самым строго научно формулирует ту цель, которую должно преследовать всякое точное исследова- ние экономической жизни. Научное значение такого исследоз вания состоит в выяснении тех особых (исторических) зако- нов, которые регулируют возникновение, существование, раз- витие и смерть данного общественного организма и замену егп другим, высшим организмом.

Вот — описание диалектического метода, которое Марке выудил из бездны журнальных и газетных заметок о «Капи- тале» и перевел на немецкий язык потому, что эта характери- стика метода, как он сам говорит, совершенно точна. …И Маркс вслед за этим описанием прямо говорит, что его метод — «прямо противоположен» методу Гегеля. По Гегелю, развитие идеи, по диалектическим законам триады, опреде- ляет собой развитие действительности. Только в этом случае, разумеется, и можно толковать о значении триад, о непрере- каемости диалектического процесса. По-моему — наоборот — говорит Маркс: «идеальное есть только отражение материаль- ного». И все дело сводится таким образом к «позитивному по- ниманию настоящего и его необходимого развития»: для триад не остается и другого места, как роль крышки и шелухи («я ко- кетничал гегелевским языком» — говорит Маркс в этом же послесловии), которой способны интересоваться одни фили- стеры».

В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» ц как они воюют против социал-демократов? Полн. собр.

соч , Т. 1, стр. 166—168

«Кто хочет заставить нас отказаться от метода Маркса, метода, который так блестяще оправдал себя на деле и про- должает себя оправдывать, тот должен идти одним из двух путей: либо он отказывается вообще от идеи закономерности, необходимости исторического процесса, и тогда он выбрасы- вает, значит, за борт все попытки научного обоснования со- циологии. Либо он должен показать, каким образом можно из других факторов (например, этические взгляды) вывести не- обходимость исторического процесса,— показать анализом, который мог бы выдержать хоть отдаленное сравнение с ана- лизом Маркса в «Капитале»».

В. И. Ленин. Рецензия на книгу К. Каутского «Бернштейн и социал-демократическая програм- ма». Полн. собр. соч., т. 4, стр. 200

«…История делается таким образом, что конечный резуль- тат всегда получается от столкновений множества отдельных воль, причем каждая из этих воль становится тем, что она есть, опять-таки благодаря массе особых жизненных обстоятельств. Таким образом, имеется бесконечное количество перекрещи- вающихся сил, бесконечная группа параллелограммов сил, и из этого перекрещивания выходит одна равнодействую- щая — историческое событие. Этот результат можно Оопять- таки рассматривать как продукт одной силы, действующей как целое, бессознательно и безвольно. Ведь то, чего хочет один, встречает противодействие со стороны всякого другого, и в конечном результате появляется нечто такое, чего никто не хотел. Таким образом, история, как она шла до сих пор, про- текает подобно природному процессу и подчинена, в сущности, тем же самым законам движения. Но из того обстоятельства, что воли отдельных людей, каждый из которых хочет того, к чему его влечет физическая конституция и внешние, в конеч- ном счете экономические, обстоятельства (или его собствен- ные, личные, или общесоциальные) , что эти воли достигают не того, чего они хотят, но сливаются в нечто среднее, в одну общую равнодействующую,— из этого все же не следует за- ключать, что эти воли равны нулю. Наоборот, каждая воля участвует в равнодействующей и постольку включена в нее».

Письмо Ф. Энгельса Иозефу Блоху, 21—22 сен- тября 1890 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 87, стр. 895—896

«При суждении о событиях и цепи событий текущей исто- рии никогда не удается дойти до конечных экономических при- чин. Даже в настоящее время, когда соответствующие спе- циальные органы печати дают такую массу материала, нет возможности даже в Англии проследить ход развития про- мышленности и торговли на мировом рынке и изменения, со- вершающиеся в методах производства, проследить их изо дня в день таким образом, чтобы можно было для любого момента подвести общий итог этим многосложным и постоянно изме- няющимся факторам, из которых к тому же важнейшие боль- шей частью действуют скрыто в течение долгого времени, прежде чем внезапно с силой прорваться наружу. Ясной кар- тины экономической истории какого-нибудь периода никогда нельзя получить одновременно с самими событиями, ее можно получить лишь задним числом, после того как собран и прове- Ррен ` материал. Необходимым вспомогательным — средством является тут статистика, а она всегда запаздывает. Поэтому при анализе текущих событий слишком часто приходится этот Фактор, имеющий решающее значение, рассматривать как по- стоянный, принимать экономическое положение, сложившееся

к началу рассматриваемого периода, за данное и неизменное для всего периода или же принимать в расчет лишь такие из- менения этого положения, которые сами вытекают из имею- щихся налицо очевидных событий, а поэтому также вполне очевидны. Поэтому материалистическому методу слишком часто приходится здесь ограничиваться тем, чтобы сводить по- литические конфликты к борьбе интересов наличных общест- венных классов и фракций классов, созданных экономическим развитием, а отдельные политические партии рассматривать как более или менее адекватное политическое выражение этих самых классов и их фракций.

Само собой разумеется, что такое неизбежное игнорирова- ние совершающихся в то же время изменений экономического положения, этой подлинной основы всех исследуемых процес- сов, должно быть источником ошибок».

Ф. Энгельс. Введение к работе К. Маркса «Классовая борьба во Франции с 1848 по 1850 г.». К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр. 529—530

4. ПАРТИЙНОСТЬ

И ТВОРЧЕСКИЙ ХАРАКТЕР

ИСТОРИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛИЗМА

«Вся дедукция Фейербаха по вопросу об отношении людей друг к другу направлена лишь к тому, чтобы доказать, что люди нуждаются и всегда нуждались друг в друге. Он хочет укрепить сознание этого факта, хочет, следовательно, как и прочие теоретики, добиться только правильного осознания существующего факта, тогда как задача действительного ком- муниста состоит в том, чтобы низвергнуть это существующее»,

К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.

©Соч., т. 8, стр. 41

«Объективист говорит о необходимости данного историче- ского процесса; материалист констатирует с точностью дан- ную общественно-экономическую формацию и порождаемые ею антагонистические отношения. Объективист, доказывая не- обходимость данчого ряда фактов, всегда рискует сбиться на точку зрения апологета этих фактов; материалист вскрывает классовые противоречия и тем самым определяет свою точку зрения. Объективист говорит о «непреодолимых исторических тенденциях»; материалист говорит о том классе, который «за- ведует» данным экономическим порядком, создавая такие-то формы противодействия других классов. Таким образом, ма- териалист, с одной стороны, последовательнее объективиста и глубже, полнее проводит свой объективизм. Он не ограничи- вается указанием на необходимость процесса, а выясняет, ка-

218 `

кая именно общественно-экономическая формация дает со- держание этому процессу, какой именно класс определяет эту необходимость. В данном случае, например, материалист не удовлетворился бы констатированием «непреодолимых исто- рических тенденций», а указал бы на существование извест- ных классов, определяющих содержание данных порядков и исключающих возможность выхода вне выступления самих производителей. С другой стороны, материализм включает в себя, так сказать, партийность, обязывая при всякой оценке события прямо и открыто становиться на точку зрения опреде-

ленной общественной группы». В. И. Ленин. Экономическое содержание на- родничества и критика его в книге г. Струве. Полн.

собр. соч., Т. 1, стр. 418—419

«В области явлений общественных нет приема более рас- пространенного и более несостоятельного, как выхватывание отдельных фактиков, игра в примеры. Подобрать примеры вообще — не стоит никакого труда, но и значения это не имеет никакого, или чисто отрицательное, ибо все дело в историче- ской конкретной обстановке отдельных случаев. Факты, если взять их в их целом, в их связи, не только «упрямая», но и безусловно доказательная вещь. Фактики, если они берутся вне целого, вне связи, если они отрывочны и произвольны, яв- ляются именно только игрушкой или кое-чем еще похуже. На- пример, когда писатель, бывший в прежние времена серьезным и желающий, чтобы его считали таковым, берет факт монголь- ского ига и выставляет его как пример в пояснение некоторых событий в Европе ХХ века, можно ли это считать только игрой, или правильнее отнести это к политическому шарлатанству? Монгольское иго есть исторический факт, несомненно связан- ный с национальным вопросом, как и в Европе ХХ века наблю- дается ряд фактов, столь же несомненно связанных с этим вопросом. Однако немного найдется людей — типа тех, кого французы зовут «национальными клоунами»,— способных пре- тендовать на серьезность и оперировать для иллюстрации про- исходящего в Европе в ХХ веке с «фактом» монгольского ига. Вывод отсюда ясен: надо попытаться установить такой фундамент из точных и бесспорных фактов, на который можно бы было опираться, с которым можно было бы сопоставлять любое из тех «общих» или «примерных» рассуждений, кото- рыми так безмерно злоупотребляют в некоторых странах в наши дни. Чтобы это был действительно фундамент, необхо- димо брать не отдельные факты, а всю совокупность относя- щихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения, ибо иначе неизбежно возникнет подозрение, и вполне законное подозрение, в том, что факты выбраны или

подобраны произвольно, что вместо объективной сВвязи и взаимозависимости исторических явлений в их целом препод- носится «субъективная» стряпня для оправдания, может быть,

грязного дела». `

В. И. Ленин. Статистика и социология. Полн, собр. соч., т. 30, стр. 350—851 «Что касается Вашей попытки подойти к вопросу материа- листически, то прежде всего я должен сказать, что материали- стический метод превращается в свою противоположность, когда им пользуются не как руководящей нитью при историче- ском исследовании, а как готовым шаблоном, по которому кроят и перекраивают исторические факты». Письмо Ф. Энгельса Паулю Эрнсту, 5 июня ` в Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 37, стр. 351 «Наше учение — говорил Энгельс про себя и про своего знаменитого друга — не догма, а руководство для действия. В этом классическом положении с замечательной силой и Вы- разительностью подчеркнута та сторона марксизма, которая сплошь да рядом упускается из виду. А упуская её из виду, мы делаем марксизм односторонним, уродливым, мертвым, мы вынимаем из него его душу живу, мы подрываем его ко- ренные теоретические основания — диалектику, учение о все- стороннем и полном противоречий историческом развитии; мы подрываем его связь с определенными практическими зада- чами эпохи, которые могут меняться при каждом новом пово-

роте истории…»

В. И. Ленин. О некоторых особенностях истори- ческого развития марксизма. Полн. собр. соч.,

т. 20, стр. 84

«А Маркс всю цену своей теории полагал в том, что она «по самому существу своему — теория критическая * и революци- онная». И это последнее качество ‚действительно присуще марксизму всецело и безусловно, потому что эта теория прямо ставит своей задачей вскрыть все формы антагонизма и экс* плуатации в современном обществе, проследить их эволюцию, доказать их преходящий характер, неизбежность превращения их в другую форму и песлужить таким образом пролетариату

• Заметьте, что Маркс говорит гдесь о материалистической критике, которую только и считает НЗУЧНОЙ, т. е. критике, сопоставляющей поли- тико-юридические, социальные, бш:овые и др. факты с экономикой, с систе- моей производственных отнешении, с интересами тёех классов, которые пнеизбежно складываются яа почве всёх антагонистических общественных отношений. Что русские общественные отношения — антагонистические, в этом едва ли кто мог сомневаться, Но основанием для такой критики их еще никто не пробовал брать,

для того, чтобы он как можно скорее и как можно легче покон- чил со всякой эксплуатацией. Непреодолимая привлекатель- ная сила, которая влечет к этой теории социалистов всех стран, в том и состоит, что она соединяет строгую и высшую науч- ность (являясь последним словом общественной науки) с ре- волюционностью, и соединяет не случайно, не потому только, что основатель доктрины лично соединял в себе качества уче- ного и революционера, а соединяет в самой теории внутренне и неразрывно. В самом деле, задачей теории, целью науки — прямо ставится тут содействие классу угнетенных в его дей- ствительно происходящей экономической борьбе. «Мы не говорим миру: перестань бороться —

вся твоя борьба пустяки. Мы только даем ему ’ — истинный лозунг борьбы».

Следовательно, прямая задача науки, по Марксу, это — дать истинный лозунг борьбы, т. е. суметь объективно пред- ставить эту борьбу, как продукт определенной системы про- изводственных отношений, суметь понять необходимость этой борьбы, ее содержание, ход и условия развития».

В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? Полн. собр.

соч., т. 1, стр. 340—341

«Мы вовсе не смотрим на теорию Маркса как на нечто законченное и неприкосновенное; мы убеждены, напротив, что она положила только краеугольные камни той науки, которую социалисты должны двигать дальше во всех направлениях, если они не хотят отстать от жизни. Мы думаем, что для рус- ских социалистов особенно необходима самостоятельная раз- работка теории Маркса, ибо эта теория дает лишь общие руководящие положения, которые применяются в частности к Англии иначе, чем к Франции, к Франции иначе, чем к Гер- мании, к Германии иначе, чем к России».

В. И. Ленин. Наша программа. Полн, собр,

соч., Т. 4, стр. 184

Глава УШ

©ОБЩЕСТВЕННО-ЭКОНОМИЧЕСКАЯ

‚ ФОРМАЦИЯ

1. СПОСОБ ПРОИЗВОДСТВА —

РЛАВНАЯ, ОПРЕДЕЛЯЮЩАЯ СИЛА

ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ

«Что же такое общество, какова бы ни была его форма? Продукт взаимодействия людей. Свободны ли люди в выборе той или иной общественной формы? Отнюдь нет. Возьмите определенную ступень развития производительных сил людей, и вы` получите определенную форму обмена [Сопипегсе] и по- требления. Возвмите определенную ступень развития произ- водства, обмена и потребления, и вы получите определенный общественный строй, определенную организацию семьи, сосло- вий или клаесов——словом, определенное гражданское обще- ство. Возьмите определенное гражданское общество, и вы получите определенный политический строй, который является лишь. официальным выражением гражданского общества. ‚„Излюшне добавлять к этому, что люди не свободны в вы-

бере свеих производительных сил, котерые образуют оенову всей их истории, потому что всякая производительная сила есть приобретенная сила, продукт предшествующей деятель- ности. Таким образом, произведительные силы — это резуль- тат практической энергии людей, но сама эта энергия опреде- лена теми условиями, в которых люди находятся, производи- тельными силами, уже приобретенными раньше, общественной формой, существовавшей до них, которую создали не эти люди, а предыдущее поколение. Благодаря тому простому факту, что каждое последующее поколение находит произво- дительные силы, приобретенные предыдущими поколениями, и эти производительные силы служат ему сырым материалом для нового производства,— благодаря этому факту образуется связь в человеческой истории, образуется история человече- ства, которая тем больше становится историей человечества, чем больше выросли производительные силы людей, а следо- вательно, и их общественные отношения. Отсюда необходимый вывод: общественная история людей есть всегда лишь история их индивидуального развития, сознают ли они это, или нет. Их материальные отношения образуют основу всех их отношений. Эти материальные отношения суть лишь необходимые формы,

в которых осуществляется их материальная и индивидуальная деятельность». ‚ Письмо К. Маркса П. В. Анненкову, 28 декабря “ Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 27, стр. 402—08

«В производстве люди вступают в отношение не только к природе. Они не могут производить, не соединяясь известным образом для совместной деятельности и для взаимного обмена своей деятельностью. Чтобы производить, люди вступают в определенные связи и отношения, и только в рамках этих 0б- щественных связей и отношений существует их отношение ж природе, имеет место производство.

В зависимости от характера средств производства эти 0б- щественные отношения, в которые вступают производители друг к другу, условия, при которых они обмениваются своей деятельностью и участвуют в совокупном производстве, будут, конечно, различны».

К. Маркс. Наемный труд и капитал. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 441

«Процесс труда… есть целесообразная деятельность для со- зидания потребительных стоимостей, присвоение данного при- родой для человеческих потребностей, всеобщее условие ‹0б- мена веществ между человеком и природой, вечное естествен- ное условие человеческой жизни, и потому юн не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одина- ково общ всем ее общественным формам».

К. Маркс. Калитал, т. 1. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 195

«…Во всех формах, при которых непосредственный работ- ник остается «владельцем» средств производства и условий труда, необходимых для производства средств его собствен- ного существования, отношение собственности должно в то же время выступать как непосредственное отношение господства и порабощения, следовательно, непосредственный производи- тель — как несвободный; несвобода, которая от крепостниче- ства с барщинным трудом может смягчаться до простого об- рочного обязательства. Согласно предположению, непосредст- венный производитель владеет здесь своими собственными средствами производства, предметными условиями труда, не- обходимыми для осуществления его труда и для производства средств его существования; он самостоятельно занят своим земледелием, как и связанной с ним сельской домашней про- мышленностью. Эта самостоятельность не снимается тем, что, как, например, в Индии, эти мелкие крестьяне соединены в более или менее естественно выросшую производственную

общину, так как здесь идет рёчь о самостоятельности только по отношению к номинальному земельному собственнику. При таких условиях прибавочный труд для номинального земель- ного собственника можно выжать из них только внеэкономиче- ским принуждением, какую бы форму ни принимало последнее. Данная форма тем и отличается от рабовладельческого или плантаторского хозяйства, что раб работает при помощи чу- жих условий производства и не самостоятельно. Итак, необхо- димы отношения личной зависимости, личная несвобода в ка- кой бы то ни было степени и прикрепление к земле в качестве придатка последней, необходима крепостная зависимость в подлинном смысле этих слов. Если не частные земельные соб- ственники, а государство непосредственно противостоит непо- средственным производителям, как это наблюдается в Азии, в качестве земельного собственника и вместе с тем суверена, то рента и налог совпадают, или, вернее, тогда не существует никакого налога, который был бы отличен от этой формы зе- мельной ренты. При таких обстоятельствах отношение зависи- мости может иметь политически и экономически не более суро- вую форму, чем та, которая характеризует положение всех подданных пе отношению к этому государству. Государство здесь — верховный собственник земли. Суверенитет здесь — земельная собственность, сконцентрированная в национальном масштабе. Но зато в этом случае не существует никакой част- ной земельной собственности, хотя существует как частное, так и общинное владение и пользование землей.

Та специфическая экономическая форма, в которой неопла- ченный прибавочный труд выкачивается из непосредственных производителей, определяет отношение господства и порабо- щения, каким оно вырастает непосредственно из самого про- изводства, и, в свою очередь, оказывает на последнее опреде- ляющее обратное воздействие».

К. Маркс. Калитал, т. . К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т, 25, 4. П,

стр. 353—354

«…Все исторические коллизии, согласно нашему понима- нию, коренятся в противоречии между производительными си- лами и формой общения. Впрочем, для возникновения колли- зий в какой-нибудь стране вовсе нет необходимости, чтобы именно в этой стране противоречие эте было доведено до край- ности. Конкуренция, вызванная раеширенным международным общением с более развитыми в промышленном отношении странами, является достаточной причиной для того, чтобы по- родить и в странах, обладающих менее развитой промышлен- ностью, подобное же противоречие…»

Е К. Маркс и Ф. Энгельс, Немецкая идеология,

& Соч., т. 8, стр. 74—75

«Каковы бы ни были общественные формы производства, рабочие и средства производства всегда остаются его факто- рами. Но находясь в состоянии отделения друг от друга, и те и другие являются его факторами лишь в возможности. Для того чтобы вообще производить, они должны соединиться. Тот особый характер и способ, каким осуществляется это соедине- ние, отличает различные экономические эпохи общественного строя».

К. Маркс. Калитал, т. 1!. К. Маркс и ®Ф. Энгельс. Соч., т. 24, стр. 43—44

«Такую же важность, какую строение останков костей имеет для изучения организации исчезнувших животных ви- дов, останки средств труда имеют для изучения исчезнувших общественно-экономических формаций. Экономические эпохи различаются не тем, чтб производится, а тем, как произво- дится, какими средствами труда. Средства труда не только мерило развития человеческой рабочей силы, но и показатель тех общественных отношений, при которых совершается труд».

К Маркс. Капитол, т. 1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 22, стр 191

«Если же мы последовательно будем смотреть на «произ- водство», как на общественные отношения по производству, то и «распределение», и «потребление» потеряют всякое само- стоятельное значение. Раз выяснены отношения по производ- ству,— теём самым выяснилась и доля в продукте, приходя- щаяся отдельным классам, а следовательно, «распределение» и «потребление». И наоборот, при невыясненности производст- венных отношений (напр., при непонимании процесса произ- водства всего общественного капитала в его целом) всякие рассуждения о потреблении и распределении превращаются в банальности или невинные романтические пожелания».

В. И Ленин. К характеристике экономического романтизма. Полн. собр. соч , т. 2, стр. 196

«..Так называемые отношения распределения соответст- вуют исторически определенным, специфически общественным формам процесса производства и тем отношениям, в которые вступают между собой люди в процессе воспроизводства своей человеческой жизни, и возникают из этих форм и отношений. Исторический характер этих отношений распределения есть исторический характер производственных отношений, только одну сторону которых они выражают. Капиталистическое рас- пределение отлично от тех форм распределения, которые воз- никают из других способов производства, и каждая форма

16° Заказ 3069 225

распределения исчезает вместе с определенной формой про- изводства, которой она соответствует и из которой происте- кает». К. Маркс. Капитал, т. 1!. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, 4. П,

стр. 456

«…Древние общественно-производственные организмы не- сравненно более просты и ясны, чем буржуазный, но они по- коятся или на незрелости индивидуального человека, еще не оторвавшегося от пуповины естественнородовых связей с дру- гими людьми, или на непосредственных отношениях господства и подчинения. Условие их существования — низкая ступень развития производительных сил труда и соответственная огра- ниченность отношений людей рамками материального про- цесса производства жизни, а значит, ограниченность всех их отношений друг к другу и к природе. Эта действительная ограниченность отражается идеально в древних религиях, обожествляющих природу, и народных верованиях».

К Маркс. Капитал, т 1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч ‚ т. 23, стр. 89—90

«…Производительная сила труда должна зависеть главным образом:

1. от естественных условий труда, как-то: плодородия почвы, богатства рудников и т. д.;

2. от прогрессирующего совершенствования общественных сил труда, которое обусловливается производством в крупном масштабе, концентрацией капитала, комбинированием труда, разделением труда, машинами, усовершенствованием методов производства, использованием химических и других ёстествен- ных факторов, сокращением времени и пространства с по- мощью средств связи и транспорта и всякими другими изобре- тениями, посредством которых наука заставляет силы природы служить труду и благодаря которым развивается обществен- ный, или кооперативный, характер труда».

К. Маркс. Заработная плата, цена и прибыль. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 16, стр. 128

«Производительная сила труда определяется разнообраз- ными обстоятельствами, между прочим средней степенью ис- кусства рабочего, уровнем развития науки и степенью ее тех- нологического применения, общественной комбинацией произ- водственного процесса, размерами и эффективностью средств производства, природными условиями».

К Маркс. Капитол, т. !. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 48

«…Развитие производительной силы в конечном счете всегда сводится к общественному характеру действующего труда, к разделению труда внутри общества, к развитию ин- теллектуального труда, особенно естественных наук».

К. Маркс Капитал, т. 11

К. Маркс. и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, 4. 1, стр. 93

«В стране, которая разорена, первая задача — спасти тру- дящегося. Первая производительная сила всего человечёства есть рабочий, трудящийся. Если он выживет, мы все спасем и восстановим.

.‚„Нас отбросила назад, к варварству, империалистская война, и если мы спасем трудящегося, спасем главную произ- водительную силу человечества — рабочего,— мы все вернем, но мы погибнем, если не сумеем спасти его…

В тот момент, когда страна разорена, наша главная основ- ная задача — отстоять жизнь рабочего, сласти рабочего, а ра- бочие гибнут потому, что фабрики встают, а фабрики встают потому, что нет топлива, и потому, что наше производство все искусственное, промышленность оторвана от мест получения сырья…

Надо спасать рабочего, хотя он не может работать. Если мы спасем его на эти несколько лет, мы спасем страну, обще- ство и социализм. Если не спасем, то скатимся назад, в наем- ное рабство».

В. И. Ленин. Г Всероссийский съезд по вне: школьному образованию. Полн. собр. соч., т. 38,

стр. 359

2. РАЗВИТИЕ И СМЕНА ФОРМАЦИЙ

КАК ЕСТЕСТВЕННО-

ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЦЕСС

«Производственные отношения в своей совокупности обра- зуют то, что называют общественными отношениями, общест- вом, и притом образуют общество, находящееся на определен- ной ступени исторического развития, общество с своеобразным отличительным характером. Античное общество, феодальное общество, буржуазное общество представляют собой такие со- вокупности производственных отношений, из которых каждая вместе с тем знаменует собой особую ступень в историческом развитии человечества».

К. Маркс. Наемный труд и капитал. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 6, стр. 442

«В общих чертах, азиатский, античный, феодальный и со- временный, буржуазный, способы производства можно 0обо-

значить, как прогрессивные эпохи экономической обществен- ной формации. Буржуазные производственные отношения яв- ляются последней антагонистической формой общественного процесса производства, антагонистической не в смысле инди- видуального антагонизма, а в смысле антагонизма, вырастаю- щего из общественных условий жизни индивидуумов; но раз- вивающиеся в недрах буржуазного общества производительные силы создают вместе с тем материальные условия для разре- шения этого антагонизма. Поэтому буржуазной общественной формацией завершается предыстория человеческого обще- ства». К Маркс. К критике политической экономии К Маркс и Ф Энгельс Соч, т. 18, стр 7—8 «Как Дарвин положил конец воззрению на виды животных и растений, как на ничем не связанные, случайные, «богом созданные» и неизменяемые, и впервые поставил биологию на вполне научную почву, установив изменяемость видов и преем- ственность между ними,— так и Маркс положил конец воззре- нию на общество, как на механический агрегат индивидов, до- пускающий всякие изменения по воле начальства (или, все равно, по воле общества и правительства), возникающий и из- меняющийся случайно, и впервые поставил социологию на на- учную почву, установив понятие общественно-экономической формации, как совокупности данных производственных отно- шений, установив, что развитие таких формаций есть естест- вениоисторический процесс». В. И. Ленин Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? Полн. собр.

соч ‚ т. 1, стр. 139

«В чем собственно состоит понятие экономической общест- венной формации? и каким образом развитие такой формации можно и должно считать естественноисторическим процес- сом? — вот вопросы, стоящие теперь перед нами. Я уже указы- вал, что с точки зрения старых (не для России) экономистов и социологов понятие общественно-экономической формации совершенно лишнее: они толкуют об обществе вообще, спорят с Спенсерами о том, что такое общество вообще, какова цель и сущность общества вообще и т. п. В таких рассуждениях эти субъективные социологи опираются на аргументы вроде тех, что цель общества — выгоды всех его членов, что поэтому справедливость требует такой-то организации, и что несоот- ветствующие этой идеальной («Социология должна начать с некоторой утопии» — эти слова одного из авторов субъектив- ного метода, г. Михайловского, прекрасно характеризуют сущность их приемов) организации порядки являются ненор-

мальными и подлежащими устранению. «Существенная задача социологии,— рассуждает, например, г. Михайловский,— со- стоит в выяснении общественных условий, при которых та или другая потребность человеческой природы получает удовле- творение». Вы видите, этого социолога интересует только та- кое общество, которое удовлетворяет человеческой природе, а совсем не какие-то там общественные формации, которые притом могут быть основаны на таком не соответствующем «человеческой природе» явлении, как порабощение большин- ства меньшинством. Вы видите также, что с точки зрения этого социолога не может быть и речи о том, чтобы смотреть на раз- витие общества как на естественноисторический процесс. («Признав нечто желательным или нежелательным, социолог должен найти условия осуществления этого желательного или устранения нежелательного» — «осуществления таких-то и та- ких-то идеалов», — рассуждает тот же г. Михайловский.) Мало того, не может быть речи даже и о развитии, а только о раз- ных уклонениях от «желательного», о «дефектах», случав- шихся в истории вследствие …вследствие того, что люди были не умны, не умели хорошенько понять того, что требует чело- веческая природа, не умели найти условий осуществления та- ких разумных порядков. Ясное дело, что основная идея Маркса о естественноисторическом процессе развития общест- венно-экономических формаций в корень подрывает эту ре- бячью мораль, претендующую на наименование социологии. Каким же образом выработал Маркс эту основную идею? Он сделал это посредством выделения из разных областей обще- ственной жизни области экономической, посредством выделе- ния из всех общественных отношений — отношений производ- ственных, как основных, первоначальных, определяющих все

остальные отношения». В. И. Ленин Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демскратов? Полн. собр.

соч ‚ т. 1, стр. 138—124

«Материализм дал вполне объективный критерий, выделив производственные отношения, как структуру общества, и дав возможность применить к этим отношениям тот общенаучный критерий повторяемости, применимость которого к социологии отрицали субъективисты. Пока они ограничивались идеологи- ческими общественными отношениями (т. е. такими, которые прежде чем им сложиться, проходят через сознание * людей), они не могли заметить повторяемости и правильности в обще- ственных явлениях разных стран, и их наука в лучшем случае

• То есть, разумеется, речь все время идет о сознании общественных

отношений и никаких иных.

была лишь описанием этих явлений, подбором сырого мате» риала. Анализ материальных общественных отношений (т. е. таких, которые складываются, не проходя через сознание лю- дей: обмениваясь продуктами, люди вступают в производст- венные отношения, даже и не сознавая, что тут имеется обще- ственное производственное отношение) — анализ материаль- ных общественных отношений сразу дал — возможность подметить повторяемость и правильность и обобщить порядки разных стран в одно основное понятие общественной форма- ции. Только такое обобщение и дало возможность перейти от описания (и оценки с точки зрения идеала) общественных яв- лений к строго научному анализу их, выделяющему, скажем для примера, то, что отличает одну капиталистическую страну от другой, и исследующему то, что обще всем им.

Наконец, …потому еще эта гипотеза впервые создала воз- можность научной социологии, что только сведение обществен- ных отношений к производственным и этих последних к высоте производительных сил дало твердое основание для представ- ления развития общественных формаций естественноисториче- ским процессом. А понятно само собой, что без такого воззре- ния не может быть и общественной науки. (Субъективисты, например, признавая законосообразность исторических явле- ний, не в состоянии, однако, были взглянуть на их эволюцию как на естественноисторический процесс,— и именно потому, что останавливались на общественных идеях и целях человека, не умея свести этих идей и целей к материальным обществен-

ным отношениям.)

Но вот Маркс, высказавший эту гипотезу в 40-х годах, бе- рется за фактическое (это по!а Бепе*) изучение материала. Он берет одну из общественно-экономических формаций — систему товарного хозяйства — и на основании гигантской массы данных (которые он изучал не менее 25 лет) дает под- робнейший анализ законов функционирования этой формации и развития ее. Этот анализ ограничен одними производствен- ными отношениями между членами общества: не прибегая ни разу для объяснения дела к каким-нибудь моментам, стоящим вне этих производственных отношений, Маркс дает возмож- ность видеть, как развивается товарная организация общест- венного хозяйства, как превращается она в капиталистиче- скую, создавая антагонистические (в пределах уже производ- ственных отношений) классы буржуазии и пролетариата, как развивает она производительность общественного труда и тем самым вносит такой элемент, который становится в неприми- римое противоречие с основами самой этой капиталистической

организации. й

• — заметьте. Ред,

Таков скелет «Капитала». Все дело, однако, в том, что Маркс этим скелетом не удовлетворился, что он одной «эконо- мической теорией» в обычном смысле не ограничился, что — объясняя строение и развитие данной общественной форма- ции исключительно производственными отношениями — он тем не менее везде и постоянно прослеживал соответствующие этим производственным отношениям надстройки, облекал ске- лет плотью и кровью. Потому-то «Капитал» и имел такой ги- гантский успех, что эта книга «немецкого экономиста» пока- зала читателю всю капиталистическую общественную форма- цию как живую — с ее бытовыми сторонами, с фактическим социальным проявлением присущего производственным отно- шениям антагонизма классов, с буржуазной политической над- стройкой, охраняющей господство класса капиталистов, с бур- жуазными идеями свободы, равенства и т. п., с буржуазными семейными отношениями».

В. И. Ленин. Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов? .Полн собр.

соч., т. 1, стр. 137—139

«Величие родового строя, но вместе с тем и его ограничен- ность проявляются в том, что здесь нет места для господства и порабощения. Внутри родового строя не существует еще никакого различия между правами и обязанностями; для ин- дейца не существует вопроса, является ли участие в общест- венных делах, кровная месть или уплата выкупа за нее правом или обязанностью; такой вопрос показался бы ему столь же нелепым, как и вопрос, являются ли еда, сон, охота — правом или обязанностью? Точно так же невозможно расслоение пле- мени и рода на различные классы. И это приводит нас к рас- смотрению экономического базиса этого строя.

Население в высшей степени редко; оно гуще только в ме- сте жительства племени; вокруг этого места лежит широким поясом прежде всего территория для охоты, а затем нейтраль- ная полоса леса, отделяющая племя от других племен и слу- жащая ему защитой. Разделение труда — чисто естественного происхождения; оно существует только между полами. Муж- чина воюет, ходит на охоту и рыбную ловлю, добывает про- дукты питания в сыром виде и изготовляет необходимые для этого орудия. Женщина работает по дому и занята приготов- лением пищи и одежды — варит, ткет, шьет. Каждый из них — хозяин в своей области: мужчина — в лесу, женщина — в доме. Каждый является собственником изготовленных и употребляе- мых им орудий: мужчина — оружия, охотничьих и рыболовных принадлежностей, женщина — домашней утвари. Домашнее хозяйство ведется на коммунистических началах несколькими,

часто многими семьями. То, что изготовляется и используется сообща, составляет общую собственность: дом, огород, лодка». Ф Энгельс. Происхождение семьи, частной соб- ственности и государства. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 159 «Пастушеские племена выделились из остальной массы варваров — это было лервое крупное общественное разделение труда. Пастушеские племена производили не только больше, чем остальные варвары, но и производимые ими средства к жизни были другие. Они имели, сравнительно с теми, не только молоко, молочные продукты и мясо в гораздо больших количествах, но также шкуры, шерсть, козий пух и все воз- раставшее с увеличением массы сырья количество пряжи и тканей. Это впервые сделало возможным регулярный обмен». Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-

ственности и государства

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр 160 «Вообще возникновение частной собственности в истории отнюдь не является результатом грабежа и насилия. Напро- лив, она существует уже в древней первобытной общине всех культурных народов, хотя и распространяется только на неко- торые предметы. Уже внутри этой общины частная собствен- ность развивается в форму товара, сначала в обмене с чуже- странцами. Чем больше продукты общины принимают товар- ную форму, т. е. чем меньшая часть их производится для собственного потребления производителя и чём большая для целей обмена, чем больше обмен вытесняет также и внутри 0б- щины первоначальное, стихийно сложившееся разделение труда,— тем более неравным становится имущественное поло- жение отдельных членов общины, тем глубже подрывается старое общинное землевладение, тем быстрее община идет на- встречу своему разложению, превращаясь в деревню мелких собственников-крестьян». Ф Энгельс. Анти-Дюринг. К Маркс и Ф Энгельс Соч.. т. 20, стр 165—166 «…Родовой строй вырос из общества, не знавшего никаких внутренних противоположностей, и был приспособлен только к нему. У него не было никаких других средств принуждения, кроме общественного мнения. Здесь же возникло общество, ‘ко- торое в силу всех своих экономических условий жизни должно было расколоться на свободных и рабов, на эксплуататоров- богачей и эксплуатируемых бедняков,— общество, которое не только не могло вновь примирить эти противоположности, но должно было все больше обострять их. Такое общество могло

существовать только в непрекращающейся открытой борьбе между этими классами или же под господством третьей силы, которая, якобы стоя над взаимно борющимися классами, по- давляла их открытые столкновения и допускала классовую борьбу самое большее только в экономической области, в так называемой законной форме. Родовой строй отжил свой век. Он был взорван разделением труда и его последствием — рас- колом общества на классы». Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб- ственности и государства. К. Маркс и Ф. Энгельс Соч., т. 21, стр. 168—169 «Рабочий, по меткому выражению древних, отличается здесь только как 1п$кгитеп{ит уоса1е [одаренное речью ору- дие] от животного как 1п${гитеп{ит зелиуоса\е [одаренного го- лосом орудия] и от неодушевленного орудия труда как от тп5ёгитеп(ит ти(шт [немого орудия]. Но сам-то рабочий дает почувствовать животному и орудию труда, что он не подобен им, что он человек. Дурно обращаясь с ними и соп атоге [со сладострастием] подвергая их порче, он достигает сознания своего отличия от них. Поэтому экономический принцип та- кого способа производства — применять только наиболее гру- бые, наиболее неуклюжие орудия труда, которые как раз вследствие своей грубости и неуклюжести труднее подвер- гаются порче». К. Маркс. Калитал, т !. К; Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т 23, стр. 208 «Античное рабство пережило себя. Ни в крупном сельском хозяйстве, ни в городских мануфактурах оно уже не прино- сило дохода, оправдывавшего затраченный труд,— рынок для его продуктов исчез. А в мелком земледелии и мелком ремесле, до размеров которых сократилось огромное производство вре- мен расцвета империи, не могло найти применение большое число рабов. Только для рабов, обслуживавших домашнее хо- зяйство и роскошную жизнь богачей, оставалось еще место в обществе. Но отмирающее рабство все еще было в состоянии поддерживать представление о всяком производительном труде, как о рабском деле, недостойном свободных римлян, а таковыми теперь были все граждане. Результатом было, с одной стороны,— увеличение числа отпускаемых на волю рабов, излишних и ставших обузой, а с другой стороны,— уве- личение числа колонов и обнищавших свободных (напоминаю- щих роог мйев * бывших рабовладельческих штатов Аме- рики). Христианство совершенно неповинно в постепенном

• — белых бедняков, Ред.

отмирании античного рабства. Оно в течение целых столетий уживалось в Римской империи с рабством и впоследствии ни- когда не препятствовало работорговле у христиан: ни у гер- манцев на севере, ни у венецианцев на Средиземном море, ни позднейшей торговле неграми. Рабство перестало окупать себя и потому отмерло. Но умирающее рабство оставило свое ядо- витое жало в виде презрения свободных к производительному труду. То был безвыходный тупик, в который попал римский мир: рабство сделалось невозможным экономически, труд сво- бодных считался презренным с точки зрения морали. Первое уже не могло, второй еще не мог быть основной формой обще- ственного производства. Вывести из этого состояния могла только коренная революция».

Ф. Энгельс. Происхождение семьи, частной соб-

ственности и государства.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 21, стр. 148—149

«…Главной формой собственности в феодальную эпоху была, с одной стороны, земельная собственность, вместе с при- кованным к ней трудом крепостных, а с другой — собственный труд при наличии мелкого капитала, господствующего над трудом подмастерьев. Структура обоих этих видов собственно- сти обусловливалась ограниченными отношениями производ- ства — слабой и примитивной обработкой земли и ремеслен- ным типом промышленности. В эпоху расцвета феодализма разделение труда было незначительно. В каждой стране суще- ствовала противоположность между городом и деревней; со- словная структура имела, правда, резко выраженный харак- тер, но, помимо разделения на князей, дворянство, духовен- ство и крестьян в деревне и на мастеров, подмастерьев, учени- ков, а вскоре также и плебеев-поденщиков в городах, не было сколько-нибудь значительного разделения труда».

К. Маркс и Ф. Энгельс. Немецкая идеология.

Соч., т. 8, стр. 23

«Иерархическая структура землевладения и связанная с ней система вооруженных дружин давали дворянству власть над крепостными. Эта феодальная структура, как и античная общинная собственность, была ассоциацией, направленной против порабощенного, производящего класса; различны были лишь форма ассоциации и отношение к непосредственным производителям, ибо налицо были различные условия произ- водства.

Этой феодальной структуре землевладения соответство- вала в городах корпоративная собственность, феодальная ор- ганизация ремесла»,

К. Маркс и Ф. Энгельс. Немейцкая идеология,

/ Соч., т. 8, стр. 28

«…Перенесемся в мрачное европейское средневековье. Вме- сто нашего независимого человека мы находим здесь людей, которые все зависимы — крепостные и феодалы, вассалы и сюзерены, миряне и попы. Личная зависимость характеризует тут как общественные отношения материального производства, так и основанные на нем сферы жизни. Но именно потому, что отношения личной зависимости составляют основу данного об- щества, труду и продуктам не приходится принимать отлич- ную от их реального бытия фантастическую форму».

К. Маркс. Капитал, т. !.

• К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 87

«За исходный пункт при рассмотрении современной си- стемы помещичьего хозяйства необходимо взять тот строй этого хозяйства, который господствовал в эпоху крепостного права. Сущность тогдашней хозяйственной системы состояла в том, что вся земля данной единицы земельного хозяйства, т. е. данной вотчины, разделялась на барскую и крестьянскую; по- следняя отдавалась в надел крестьянам, которые (получая сверх того и другие средства производства — например, лес, иногда скот и т. п.) своим трудом и своим инвентарем обра- батывали ее, получая с нее свое содержание. Продукт этого труда крестьян представлял из себя необходимый продукт, по терминологии теоретической политической экономии; необхо- димый — для крестьян, как дающий им средства к Жизни, для помещика, как дающий ему рабочие руки; совершенно точно так же, как продукт, возмещающий переменную часть стои- мости капитала, является необходимым продуктом в капита- листическом обществе. Прибавочный же труд крестьян со- стоял в обработке ими тем же инвентарем помещичьей земли; продукт этого труда шел в пользу помещика. Прибавочный труд отделялся здесь, следовательно, пространственно от не- обходимого: на помещика обрабатывали барскую землю, на себя — свои наделы; на помещика работали одни дни недели, на себя — другие. «Надел» крестьянина служил, таким обра- зом, в этом хозяйстве как бы натуральной заработной платой (выражаясь применительно к современным понятиям), или средством обеспечения помещика рабочими руками. «Собст- венное» хозяйство крестьян на своем наделе было условием помещичьего хозяйства, имело целью «обеспечение» не кре- стьянина — средствами к жизни, а помещика — рабочими ру- ками.

Эту систему хозяйства мы и называем барщинным хозяй- ством. Очевидно, что ее преобладание предполагало следую- щие необходимые условия: во-первых, господство натураль- ного хозяйства. Крепостное поместье должно было представ- лять из себя самодовлеющее, замкнутое целое, находящееся в

очень слабой связи с остальным миром. Производство хлеба помещиками на продажу, особенно развившееся в последнее время существования крепостного права, было уже предвест- ником распадения старого режима. Во-вторых, для такого хо- зяйства необходимо, чтобы непосредственный производитель был наделен средствами производства вообще и землею в ча- стности; мало того — чтобы он был прикреплен к земле, так как иначе помещику не гарантированы рабочие руки… В-тре- тьих, условием такой системы хозяйства является личная за- висимость крестьянина от помещика. Если бы помещик не имел прямой власти над личностью крестьянина, то он не мог бы заставить работать на себя человека, наделенного землей и ведущего свое хозяйство. Необходимо, следовательно, «вне- экономическое принуждение», как говорит Маркс, характери- зуя этот хозяйственный режим (подводимый им, как уже было указано выше, под категорию отработочной ренты…) . Формы и степени этого принуждения могут быть самые различные, на- чиная от крепостного состояния и кончая сословной неполно- правностью крестьянина. Наконец, в-четвертых, условием и следствием описываемой системы хозяйства было крайне низ- кое и рутинное состояние техники, ибо ведение хозяйства было в руках мелких крестьян, задавленных нуждой, приниженных личчой зависимостью и умственной темнотой». В. И _Ленин Развитие кспитализма в России. Полн. собр соч ‚ т. 3, стр. 183—185 «Основой товарного хозяйства является общественное раз- деление труда. Промышленность обрабатывающая отделяется от добывающей, и каждая из них подразделяется на мелкие виды и подвиды, производящие в форме товара особые про- дукты и обменивающие их со всеми другими производствами. Развитие товарного хозяйства ведет таким образом к увеличе- нию числа отдельных и самостоятельных отраслей промыш- ленности; тенденция этого развития состоит в том, чтобы пре- вратить в особую отрасль промышленности производство пе только каждого отдельного продукта, но даже каждой от- дельной части продукта;— и нетолько производство продукта, но даже отдельные операции по приготовлению продукта к потреблению. При натуральном хозяйстве общество состояло из массы однородных хозяйственных единиц (патриархальных крестьянских семей, примитивных сельских общин, феодаль- ных поместий) , и каждая такая единица производила все виды хозяйственных работ, начиная от добывания разных видов сырья и кончая окончательной подготовкой их к потреблению. При товарном хозяйстве создаются разнородные хозяйствен- ные единицы, увеличивается число отдельных отраслей хозяй- сгва, уменьшается число хозяйств, производящих одну и ту

же хозяйственную функцию. Этот прогрессивный рост общест- венного разделения труда и является основным моментом в процессе создания внутреннего рынка для капитализма». В. И. Ленин. Развитие капитализма в России. ЛПслн. собр. соч ‚ т. 3, стр. 21—22 «Мелкое товарное производство характеризуется совер- шенно примитивной, ручной техникой, которая оставалась не- изменной чуть ли не с незапамятных времен. Промышленник остается крестьянином, перенимающим по традиции приемы обработки сырья. Мануфактура вводит разделение труда, вно- сящее существенное преобразование техники, превращающее крестьянипа в мастерового, в «детального рабочего». Но руч- ное производство остается, и на его базисе прогресс способов производства неизбежно отличается большой медленностью. Разделение труда складывается стихийно, перенимается так же по традиции, как и крестьянская работа. Только крупная машинная индустрия вносит радикальную перемену, выбрасы- вает за борт ручное искусство, преобразует производство на новых, рациональных началах, систематически применяет к производству данные науки». В И. Ленин. Развитие_ капитолизма в России. Полн. собр. соч., т. 8,`стр. 543—544 «Капиталистическое отношение предполагает, что собст- венность на условия осуществления труда отделена от рабо- чих. И как только капиталистическое производство становится на собственные ноги, оно не только поддерживает это разде- ление, но и воспроизводит его в постоянно возрастающем мас- штабе. Таким образом, процесс, создающий капиталистическое отношение, не может быть ничем иным, как процессом отде- ления рабочего от собственности на условия его труда,— про- цессом, который превращает, с одной стороны, общественные средства производства и жизненные средства в капитал, с дру- гой стороны,— непосредственных производителей в наемных рабочих. Следовательно, так называемое первоначальное на- копление есть не что иное, как исторический процесс отделе- ния производителя от средств производства. Он представ- ляется «первоначальным», так как образует предысторию ка- питала и соответствующего ему способа производства. Экономическая структура капиталистического общества выросла из экономической структуры феодального общества. Разложение последнего освободило элементы первого. Непосредственный производитель, рабочий, лишь тогда по- лучает возможность распоряжаться своей личностью, когда прекращаются его прикрепление к земле и его крепостная или

феодальная зависимость от другого лица. Далее, чтобы стать свободным продавцом рабочей силы, который несет свой товар туда, где имеется на него спрос, рабочий должен был изба- виться от господства цехов, от цеховых уставов об учениках и подмастерьях и от прочих стеснительных предлисаний относи- тельно труда. Итак, исторический процесс, который превра- щает производителей в наемных рабочих, выступает, с одной стороны, как их освобождение от феодальных повинностей и цехового принуждения; и только эта одна сторона существует для наших буржуазных историков. Но, с другой стороны, осво- бождаемые лишь тогда становятся продавцами самих себя, когда у них отняты все их средства производства и все гаран- тии существования, обеспеченные старинными феодальными учреждениями. И история этой их экспроприации вписана в летописи человечества пламенеющим языком крови и огня.

Промышленные капиталисты, эти новые — властители, должны были, со своей стороны, вытеснить не только цеховых мастеров, но и феодалов, владевших источниками богатства. С этой стороны их возвышение представляется как плод побе- доносной борьбы против феодальной власти с ее возмутитель- ными привилегиями, а также и против цехов и тех оков, кото- рые налагают цехи на свободное развитие производства и сво- бодную эксплуатацию человека человеком. Однако рыцарям промышленности удалось вытеснить рыцарей меча лишь бла- годаря тому, что они использовали события, к которым они сами были совершенно непричастны. Они возвысились, поль- зуясь теми же грязными средствами, которые некогда давали возможность римским вольноотпущенникам становиться гос- подами своих патронов.

Исходным пунктом развития, создавшего как наемного ра- бочего, так и капиталиста, было рабство рабочего. Развитие это состояло в изменении формы его порабощения, в превра- щении феодальной эксплуатации в капиталистическую. Для того чтобы понять ход этого процесса, нам нет надобности за- бираться слишком далеко в прошлое. Хотя первые зачатки капиталистического производства спорадически встречаются в отдельных городах по Средиземному морю уже в ХМ и ХУ столетиях, тем не менее начало капиталистической эры от- носится лишь к ХУТ столетию. Там, где она наступает, уже давно уничтожено крепостное право и поблекла блестящая страница средневековья — вольные города.

В истории первоначального накопления эпоху составляют перевороты, которые служат рычагом для возникающего класса капиталистов, и прежде всего те моменты, когда значи- тельные массы людей внезапно и насильственно отрываются от средств своего существования и выбрасываются на рынок труда в виде поставленных вне закона пролетариев. Экспро-

238 ’

приаЦИЯ земли у сельскохозяйственного производителя, кре- стьянина, составляет основу всего процесса».

К. Маркс. Капитал, т. 1.

К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 23, стр. 726—728

«Как экономическая система, крепостничество именно тем и отличается от капитализма, что первое наделяет трудяще- гося землей, второй отделяет трудящегося от земли, первое натурой выдает трудящемуся (или заставляет его самого про- извести на своем «наделе») средства для жизни, ВТОРОЙ ВЫ- дает рабочему денежную плату, на которую он покупает сред- ства для ЖиЗзНиИ».

В. И. Ленин. Капиталистический строй совре- менного земледелия. Полн. собр. соч., т. 19,

стр. 331—332

«ГЛЗВНУЮ особенность такого общества (КаПИТаЛИСТИЧе- СКОГО.— Ред) составляет товарное производство на основе ка- питалистических производственных ОТНОШЁНИЙ‚ при которых самая важная и значительная часть средств производства и обращения товаров принадлежит небольшому по своей чис- ленности классу лиц, между тем как огромное большинство населения состоит из пролетариев и полупролетариев, вынуж- денных своим экономическим положением постоянно или пе- риодически продавать свою рабочую силу, т. е. поступать в наемники к капиталистам, и своим трудом создавать доход высших классов общества».

В И. Ленин. Материалы по пересмотру партий- ›‘‹5‘;1 программы. Полн. собр. соч., т. 32, Стр. 147-е

«ДВЗ осНоВНЫых факта характеризуют капиталистическое производство:

ВО*ПЁРВЫХ‚ концентрация средств производства в немногих руках, вследствие чего они перестают выступать в качестве непосредственной собственности отдельного работника, а вы- ступают как силы общественного производства, хотя вначале еще только в качестве собственности неработающих капитали- стов. Последние являются в буржуазном обществе их опеку- нами и пользуются всеми плодами этого опекунства.

Во-вторых, организация самого труда как труда общест- венного посредством кооперации, разделения труда и соедине- ния труда с результатами господства общества над силами природы.

И тем и другим путем капиталистическое производство уничтожает частную собственность и частный труд, хотя еще только в антагонистических формах».

К. Маркс. Теории прибавочной стоимости. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 26, ч. 1,

стр. 442

«…При капиталистическом производстве пропорциональ- ность отдельных отраслей производства воспроизводится из диспропорциональности как постоянный процесс, так как здесь внутренняя связь производства как целого навязывается агентам производства, как слепой закон, а не как закон, до- стигнутый их коллективным разумом и потому подвластный ему, подчиняющий процесс производства их общему конт- ролю».

К. Маркс. Капитал, т. !!. К Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, . 1, стр. 282

«Хотя капиталистический способ производства принуждает к экономии в каждом отдельном предприятии, тем не менее его анархическая система конкуренции вызывает безмерное расточение общественных средств производства и рабочих сил, а также множество функций, в настоящее время неизбежных, но по существу дела излишних».

К. Маркс. Капитал, т. 1. К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 28, стр. 589

«…Границы капиталистического производства не являются границами производства вообще, а поэтому не являются гра- ницами и для этого специфического, капиталистического спо- соба производства. Но противоречие этого капиталистического способа производства заключается именно в его тенденции к абсолютному развитию производительных сил, которое посто- янно вступает в конфликт с теми специфическими условиями производства, в которых движется и только может двигаться капитал…

Дело не в том, что богатств производится слишком много. Но периодически производится слишком много богатств в их капиталистических, противоречивых формах.

Предел капиталистического способа производства обнару- живается:

1. В том, что порождаемое развитием производительной силы труда понижение нормы прибыли представляет собой за- кон, который в известный момент самым резким образом при- ходит в столкновение с развитием производительной силы труда и потому постоянно должен преодолеваться посредст- вом кризисов.

2. В том, что расширение или сокращение производства определяется не отношением производства к общественным потребностям, к потребностям общественно развитых людей, а присвоением неоплаченного труда и отношением этого неоп- лаченного труда к овеществленному труду вообще, или, выражаясь языком капиталиста, определяется прибылью и отношением этой прибыли к применяемому капиталу, следова- тельно известной высотой нормы прибыли. Поэтому пределы

240 ’

капиталистического производства выступают уже при такой степени расширения, которая при других предпосылках оказа- лась бы, наоборот, далеко недостаточной. Оно приостанавли- вается не тогда, когда этого требует удовлетворение потребно- стей, а тогда, когда этой остановки требует производство и реализация прибыли»,

К. Маркс. Капитал, т. 1,

К. Маркс и Ф. Энеельс. Соч., т. 25, 4. 1,

стр. 282—284

«Экспроприация — исходный — пункт — капиталистического

способа производства; осуществление ее является его целью, и, в частности, его целью является экспроприация всех инди- видуумов от средств производства, которые с развитием обще- ственного производства перестают быть средствами частного производства и продуктами частного производства и могут быть средствами производства лишь в руках ассоциированных производителей, т. е. их общественной собственностью, как они являются их общественным продуктом. Но эта экспроприация в пределах самой капиталистической системы выражается в антагонистической форме, в форме присвоения общественной собственности немногими; а кредит все больше придает этим немногим характер чистых рыцарей наживы. Так как собст- венность существует здесь в форме акций, то ее движение н передача становятся просто результатом биржевой игры, где мелкие рыбы поглощаются акулами, а овцы — биржевыми волками. В акционерном деле уже существует противополож- ность старой формы, в которой общественные средства произ- водства выступают как индивидуальная собственность; но само превращение в форму акции еще стеснено капиталисти- ческими рамками; поэтому вместо того чтобы преодолеть про- тиворечие между характером богатства как богатства общест- венного и как богатства частного, оно лишь развивает это про- тиворечие в новом виде».

К Маркс Капитал, т. 1!1.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 25, ч. 1, стр. 488

«До появления капиталистического производства, т. е. в

средние века, всюду существовало мелкое производство, осно- вой которого была частная собственность работников на их средства производства: в деревне — земледелие мелких кре- стьян, свободных или крепостных, в городе — ремесло. Сред- ства труда — земля, земледельческие орудия, мастерские, ре- месленные инструменты — были средствами труда отдельных лиц, рассчитанными лишь на единоличное употребление, и, следовательно, по необходимости оставались мелкими, карли- ковыми, ограниченными. Но потому-то они, как правило, и принадлежали самому производителю. Сконцентрировать,

16 241

укрупнить эти раздробленные, мелкие средства производства, превратить их в современные могучие рычаги производства — такова как раз и была историческая роль капиталистического способа производства и его носительницы — буржуазии. Как она исторически выполнила эту роль, начиная с ХУ века, на трех различных ступенях производства: простой кооперации, мануфактуры и крупной промышленности,— подробно изобра- жено Марксом в 1У отделе «Капитала». Но буржуазия, как установил Маркс там же, не могла превратить эти ограничен- ные средства производства в мощные производительные силы, не превращая их из средств производства, применяемых от- дельными лицами, в общественные средства производства, применяемые лишь совместно массой людей. Вместо само- прялки, ручного ткацкого станка, кузнечного молота появи- лись прядильная машина, механический ткацкий станок, па- ровой молот; вместо отдельной мастерской — фабрика, тре- бующая совместного труда сотен и тысяч рабочих. Подобно средствам производства, и само производство превратилось из ряда разрозненных действий в ряд общественных действий, а продукты — из продуктов отдельных лиц в продукты общест- венные. Пряжа, ткани, металлические товары, выходящие те- перь с фабрик и заводов, представляют собой продукт совме- стного труда множества рабочих, через руки которых они должны были последовательно пройти, прежде чем стали го- товыми. Никто в отдельности не может сказать о них: «Это сделал я, это мой продукт».

Но там, где основной формой производства является сти- хийно сложившееся разделение труда в обществе, возникшее постепенно, без всякого плана, там это разделение труда неиз- бежно придает продуктам форму товаров, взаимный обмен ко- торых, купля и продажа, дает возможность отдельным произ- водителям — удовлетворять свои разнообразные потребности. Так и было в средние века. Крестьянин, например, продавал ремесленнику земледельческие продукты и покупал у него ре- месленные изделия. В это общество отдельных производите- лей, товаропроизводителей, и вклинился новый способ произ- водства. Среди стихийно сложившегося, беспланового разде- ления труда, господствующего во всем обществе, он установил планомерное разделение труда, организованное на каждой отдельной фабрике; рядом с производством отдельных произ- водителей появилось общественное производство. Продукты того и другого продавались на одном и том же рынке, а сле- довательно, по ценам, по крайней мере, приблизительно оди- наковым. Но планомерная организация оказалась могущест- веннее стихийно сложившегося разделения труда; на фабри- ках, применявших общественный труд, изготовление продуктов обходилось дешевле, чем у разрозненных мелких производи-

телей. Производство отдельных производителей побивалось в одной области за другой, общественное производство револю- ционизировало весь старый способ производства. Однако этот революционный характер общественного производства так мало сознавался, что оно, напротив, вводилось именно ради усиления и расширения товарного производства. Оно возникло в непосредственной связи с определенными, уже до него суще- ствовавшими рычагами производства и обмена товаров: купе- ческим капиталом, ремеслом и наемным трудом. Ввиду того, что оно само выступало как новая форма товарного производ- ства, свойственные товарному производству формы присвое- ния сохраняли свою полную силу также и для него.

При той форме товарного производства, которая развива- лась в средние века, вопрос о том, кому должен принадлежать продукт труда, не мог даже и возникнуть. Он изготовлялся отдельным производителем обыкновенно из собственного сырья, часто им же самим произведенного, при помощи соб- ственных средств труда и собственными руками или руками семьи. Такому производителю незачем было присваивать себе этот продукт, он принадлежал ему по самому существу дела. Следовательно, право собственности на продукты покоилось на собственном труде. Даже там, где пользовались посторон- ней помощью, она, как правило, играла лишь побочную роль и зачастую вознаграждалась помимо заработной платы еще и иным путем: цеховой ученик и подмастерье работали не столько ради содержания и платы, сколько ради собственного обучения и подготовки к званию самостоятельного мастера. Но вот началась концентрация средств производства в боль- ших мастерских и мануфактурах, превращение их по сути дела в общёственные средства производства. С этими обще- ственными средствами производства и продуктами продол- жали, однако, поступать так, как будто они по-прежнему оста- вались средствами производства и продуктами отдельных лиц. Если до сих пор собственник средств труда присваивал про- дукт потому, что это был, как правило, его собственный про- дукт, а чужой вспомогательный труд был исключением, то теперь собственник средств труда продолжал присваивать себе продукт, хотя последний являлся уже не его продуктом, а исключительно продуктом чужого труда. Таким образом, продукты общественного труда стали присваиваться не теми, кто действительно приводил в движение средства производ- ства и действительно был производителем этих продуктов, а капиталистом. Средства производства и производство по су- ществу стали общественными. Но они остаются подчиненными той форме присвоения, которая своей предпосылкой имеет ча- стное производство отдельных производителей, когда каждый, следовательно, является владельцем своего продукта и выНо-

° 243

сит его на рынок. Способ производства подчиняется этой форме присвоения, несмотря на то, что он уничтожает ее пред- посылки… В этом противоречии, которое придает новому спо- собу производства его капиталистический характер, уже со- держатся в зародыше все коллизии современности. И чем полнее становилось господство нового способа производства во всех решающих отраслях производства и во всех эконо- мически господствующих странах, сводя тем самым про- изводство отдельных производителей к незначительным 0ос- таткам, тем резче должна была выступать и несовместимость общественного производства с капиталистическим присвое- нием.

Первые капиталисты застали, как мы видели, форму наем-

ного труда уже существующей. Но наемный труд существовал лишь в виде исключения, побочного занятия, подсобного про- мысла, переходного положения. Земледелец, нанимавшийся время от времени на поденную работу, имел свой собственный клочок земли, который на худой конец и один мог его прокор- мить. Цеховые уставы заботились о том, чтобы сегодняшний подмастерье завтра становился мастером. Но все изменилось, как только средства производства превратились в обществен- ные и сконцентрировались в руках капиталистов. Средства производства и продукты мелкого отдельного производителя все более и более обесценивались, и ему не оставалось ничего иного, как наниматься к капиталисту. Наемный труд, суще- ствовавший раньше в виде исключения и подсобного про- мысла, стал правилом и основной формой всего производства; из побочного занятия, каким он был прежде, он превратился теперь в единственную деятельность работника. Работник, на- нимающийся время от времени, превратился в пожизненного наемного рабочего. Масса пожизненных наемных рабочих к тому же чрезвычайно увеличилась благодаря одновременному крушению феодального строя, роспуску свит феодалов, изгна- нию крестьян из их усадеб и т. д. Произошел полный разрыв между средствами производства, сконцентрированными в ру- ках капиталистов, с одной стороны, и производителями, ли- шенными всего, кроме своей рабочей силы, с другой стороны. Противоречие между общественным производством и капи- талистическим присвоением выступает наружу как антаго- низм между пролетариатом и буржуазией. ‚ — Мы видели, что капиталистический способ производства вклинился в общество, состоявшее из товаропроизводителей, отдельных производителей, общественная связь между кото- рыми осуществлялась посредством обмена их продуктов. Но особенность каждого общества, основанного на товарном про- изводстве, заключается в том, что в нем производители теряют власть над своими собственными общественными отноше-

ниями. Каждый производит сам по себе, случайно имеющи- мися у него средствами производства и для своей индивиду- альной потребности в обмене. Никто не знает, сколько по- язится на рынке того продукта, который он производит, и в каком количестве этот продукт вообще может найти потреби- телей; никто не знает, существует ли действительная потреб- ность в производимом им продукте, окупятся ли его издержки производства, да и вообще будет ли его продукт продан. В об- щественном производстве господствует анархия. Но товарное производство, как и всякая другая форма производства, имеет свои особые, внутренне присущие ему и неотделимые от него законы; и эти законы прокладывают себе путь вопреки анар- хии, в самой этой анархии, через нее. Эти законы проявляются в единственно сохранившейся форме общественной связи — в обмене — и действуют на отдельных производителей как при- нудительные законы конкуренции. Они, следовательно, сна- чала неизвестны даже самим производителям и могут быть открыты ими лишь постепенно, путем долгого опыта. Следо- вательно, они прокладывают себе путь помимо производите- лей и против производителей, как слепо действующие естест- венные законы их формы производства. Продукт господствует над производителями… С расширением …товарного производства и в особенности с появлением капиталистического способа производства дре- мавшие раньыше законы товарного производства стали дейст- вовать более открыто и властно. Старые связи были расша- таны, былые перегородки разрушены, и производители все более и более превращались в независимых разрозненных товаропроизводителей. Анархия общественного производства выступила наружу и принимала все более и более острый ха- рактер. А между тем главное орудие, с помощью которого капиталистический способ производства усиливал анархию в общественном производстве, представляло собой прямую про- тивоположность анархни: это была растущая организация производства как производства общественного на каждом от- дельном производственном предприятии. С помощью этого рычага капиталистический способ производства покончил со старой мирной стабильностью. Проникая в ту или иную от- расль промышленности, он изгонял из нее старые методы про- изводства. Овладевая ремеслом, он уничтожал старое ремесло. Поле труда стало полем битвы. Великие географические от- крытия и последовавшая за ними колонизация увеличили во много раз область сбыта и ускорили превращение ремесла в мануфактуру. Борьба разгоралась уже не только между мест- ными отдельными производителями; местные схватки разрос- лись, в свою очередь, до размеров борьбы между нациями, до торговых войн ХУ и ХУ1П веков. Наконец, крупная промыш-

ленность и возникновение мирового рынка сделали эту борьбу всеобщей и в то же время придали ей неслыханную ожесто- ченность. В отношениях между отдельными капиталистами, как и между целыми отраслями производства и между целыми странами, вопрос о существовании решается тем, обладают ли они выгодными, естественными или искусственно созданными, условиями производства. Побежденные безжалостно устра- няются. Это — дарвиновская борьба за отдельное существова- ние, перенесенная — с удесятеренной яростью — из природы в общество. Естественное состояние животных выступает как венец человеческого развития. Противоречие между общест- венным производством и капиталистическим присвоением вос- производится как противоположность между организацией производства на отдельных фабриках и анархией производства во всем обществе…

В кризисах с неудержимой силой прорывается наружу про- тиворечие между общественным производством и капитали- стическим присвоением. Обращение товаров на время прекра- щается; средство обращения — деньги — становится тормозом обращения; все законы производства и обращения товаров действуют навыворот. Экономическая коллизия достигает своей высшей точки: способ производства восстает против спо- соба обмена.

Тот факт, что общественная организация производства внутри фабрик достигла такой степени развития, что стала не- совместимой с существующей рядом с ней и над ней анархией производства в обществе,— этот факт становится осязатель- ным для самих капиталистов благодаря насильственной кон- центрации капиталов, совершающейся во время кризисов по- средством разорения многих крупных и еще большего числа мелких капиталистов. Весь механизм капиталистического спо- соба производства отказывается служить под тяжестью им же самим созданных производительных сил. Он не может уже превращать в капитал всю массу средств производства; они остаются без употребления, а потому вынуждена бездейство- вать и промышленная резервная армия. Средства производ- ства, жизненные средства, рабочие, находящиеся в распоряже- нии капитала,— все элементы производства и общего благосо- стояния имеются в изобилии. Но «изобилие становится источником нужды и лишений» (Фурье), потому что именно оно-то и препятствует превращению средств производства и жизненных средств в капитал. Ибо в капиталистическом об- ществе средства производства не могут вступать в действие иначе, как превратившись сначала в капитал, в средство экс- плуатации человеческой рабочей силы. Как призрак, стоит между рабочими, с одной стороны, и средствами производства и жизненными средствами, с другой, необходимость превра-

щения этих средств в капитал. Она одна препятствует соеди- нению вещественных и личных рычагов производства; она одна мешает средствам производства действовать, а рабо- чим — трудиться и жить. Следовательно, с одной стороны, капиталистический способ производства изобличается в своей собственной неспособности к дальнейшему управлению про- изводительными силами. С другой стороны, сами производи- тельные силы с возрастающей мощью стремятся к уничтоже- нию этого противоречия, к освобождению себя от всего того, что свойственно им в качестве капитала, к фактическому при- знанию их характера как общественных производительных сил.

Это противодействие мощно возрастающих производитель- ных сил их капиталистическому характеру, эта возрастающая необходимость признания их общественной природы принуж- дает класс самих капиталистов все чаще и чаще обращаться с ними, насколько это вообще возможно при капиталистических отношениях, как с общественными производительными си- лами. Как периоды промышленной горячки с их безгранично раздутым кредитом, так и самые крахи, разрушающие круп- ные капиталистические предприятия, приводят к такой форме обобществления больших масс средств производства, какую мы встречаем в различного рода акционерных обществах. Не- которые из этих средств производства и сообщения, как, на- пример, железные дороги, сами по себе до того колоссальны, что они исключают всякую другую форму капиталистической эксплуатации. На известной ступени развития становится не- достаточной и эта форма; все крупные производители одной и той же отрасли промышленности данной страны объединяются в один «трест», в союз, с целью регулирования производства. Они определяют общую сумму того, что должно быть произве- дено, распределяют ее между собой и навязывают наперед установленную продажную цену. А так как эти тресты при первой заминке в делах большей частью распадаются, то они тем самым вызывают еще более концентрированное обобщест вление: целая отрасль промышленности превращается в одно сплошное колоссальное акционерное общество, конкуренция внутри страны уступает место монополии этого общества внутри данной страны. Так это и случилось в 1890 г. с англий- ским производством щелочей, которое после слияния всех 48 крупных фабрик перешло в руки единственного, руководи- мого единым центром, общества с капиталом в 120 миллионов марок.

В трестах свободная конкуренция превращается в монопо- лию, а бесплановое производство капиталистического обще- ства капитулирует перед плановым производством грядущего социалистического общества. Правда, сначала только на

пользу и к выгоде капиталистов. Но в этой своей форме экс- плуатация становится настолько осязательной, что должиа рухнуть. Ни один народ не согласился бы долго мириться с производством, руководимым трестами с их неприкрытой экс- плуатацией всего общества небольшой шайкой лиц, живущих стрижкой купонов.

Так или иначе, с трестами или без трестов, в конце концов государство как официальный представитель капиталистиче- ского общества вынуждено взять на себя руководство произ- водством. Эта необходимость превращения в государственную собственность наступает прежде всего для крупных средств сообщения: почты, телеграфа и железных дорог.

Если кризисы выявили неспособность буржуазии к даль- нейшему управлению современными производительными си- лами, то переход крупных производственных предприятий и средств сообщения в руки акционерных обществ, трестов и в государственную собствепность доказывает ненужность бур- жуазии для этой цели. Все общественные функции капитали- ста выполняются теперь наемными служащими. Для капита- листа не осталось другой общественной деятельности, кроме загребания доходов, стрижки купонов и игры на бирже, где различные капиталисты отнимают друг у друга капиталы. Если раньше капиталистический способ производства вытес- пял рабочих, то теперь он вытесняет и капиталистов, правла, пока еще не в промышленную резервную армию, а только в разряд излишнего населения.

Но ни переход в руки акционерных обществ и трестов, ни превращение в государственную собственность не уничтожают капиталистического характера производительных сил. Отно- сительно акционерных обществ и трестов это совершенно оче- - видно. А современное государство опять-таки есть лишь орга- низация, которую создает себе буржуазное общество для охраны общих внешних условий капиталистического способа производства от посягательств как рабочих, так и отдельных капиталистов. Современное государство, какова бы ни была его форма, есть по самой своей сути капиталистическая ма- шина, государство капиталистов, идеальный совокупный капи- талист. Чем больше производительных сил возьмет оно в свою собственность, тем полнее будет его превращение в совокуп- ного капиталиста и тем большее число граждан будет оно экс- плуатировать. Рабочие останутся наемными рабочими, проле- тариями. Капиталистические отношения не уничтожаются, а, наоборот, доводятся до крайности, до высшей точки. Но на высшей точке происходит переворот. Государственная собст- венность на производительные силы не разрешает конфликта, но она содержит в себе формальное средство, возможность его разрешения.

Это разрешение может состоять лишь в том, что обществен- ная природа современных производительных сил будет при- знана на деле и что, следовательно, способ производства, при- своения и обмена будет приведен в соответствие с обществен- ным характером средств производства. А это может произойти только таким путем, что общество открыто и не прибегая ни к каким окольным путям возьмет в свое владение производи- тельные силы, переросшие всякий другой способ управления ими, кроме общественного. Тем самым общественный характер средств производства и продуктов, который теперь оборачи- вается против самих производителей и периодически потрясает способ производства и обмена, прокладывая себе путь только как слепо действующий закон природы, насильственно и раз- рушительно,— этот общественный характер будет тогда ис- пользован производителями с полной сознательностью и пре- вратится из причины расстройств и периодических крахов в сильнейший рычаг самого производства.

Общественные силы, подобно силам природы, действуют слепо, насильственно, разрушительно, пока мы не познали их и не считаемся с ними. Но раз мы познали их, поняли их дей- ствие, направление и влияние, то только от нас самих зависит подчинять их все более и более нашей воле и с их помощью достигать наших целей. Это в особенности относится к совре- менным могучим производительным силам. Пока мы упорно отказываемся понимать их природу и характер,— а этому по- ниманию противятся капиталистический способ производства и его защитники,— до тех пор производительные силы дейст- вуют вопреки нам, против нас, до тех пор они властвуют над нами, как это подробно показано выше. Но раз понята их при- рода, они могут превратиться в руках ассоциированных производителей из демонических повелителей в покорных слуг. Здесь та же разница, что между разрушительной силой эле- ктричества в грозовой молнии и укрощенным электричеством в телеграфном аппарате и дуговой лампе, та же разница, что между пожаром и огнем, действующим на службе человека. Когда с современными производительными силами станут 0б- ращаться сообразно с их познанной, наконец, природой, обще- ственная анархия в производстве заменится общественно-пла- номерным регулированием производства сообразно потребно- стям как общества в целом, так и каждого его члена в отдельности. Тогда капиталистический способ присвоения, при котором продукт порабощает сперва производителя, а затем и присвоителя, будет заменен новым способом присвоения про- дуктов, основанным на самой природе современных средств производства: с одной стороны, прямым общественным при- своением продуктов в качестве средств для поддержания и расширения производства, а с другой — прямым индивидуаль-

ным присвоением их в качестве средств к жизни и наслажде-

нию. ‚

Все более и более превращая громадное большинство на- селения в пролетариев, капиталистический способ производ- ства создает силу, которая под угрозой гибели вынуждена со- вершить этот переворот. Заставляя все более и более превра- щать в государственную собственность крупные обобщест- вленные средства производства, капиталистический способ производства сам указывает путь к совершению этого пере- ворота. Пролетариат берет государственную власть и превра- щает средства производства прежде всего в государственную собственность».

Ф. Энгельс. Развитие социализма от утопии К науке.

К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. 19, стр. 21—

«…По своей экономической сущности империализм есть монополистический капитализм. Уже этим определяется исто- рическое место империализма, ибо монополия, вырастающая на почве свободной конкуренции и именно из свободной кон- куренции, есть переход от капиталистического к более высо- кому общественно-экономическому укладу. Надо отметить в особенности четыре главных вида монополий или главных про- явлений монополистического капитализма, характерных для рассматриваемой эпохи.

Во-первых, монополия выросла из концентрации производ- ства на очень высокой ступени ее развития. Это — монополи- стские союзы капиталистов, картели, синдикаты, тресты. Мы видели, какую громадную роль они играют в современной хо- зяйственной жизни. К началу ХХ века они получили полное преобладание в передовых странах и если первые шаги по пути картелирования были раньше пройдены странами с вы- соким — охранительным тарифом (Германия, Америка), то Англия с ее системой свободной торговли показала лишь не- многим позже тот же основной факт: рождение монополий из концентрации производства.

Во-вторых, монополии привели к усиленному захвату важ- нейших источников сырья, особенно для основной, и наиболее картелированной, промышленности капиталистического обще- ства: каменноугольной и железоделательной. Монополистиче- ское обладание важнейшими источниками сырых материалов страшно увеличило власть крупного капитала и обострило противоречие между картелированной и некартелированной промышленностью.

В-третьих, монополия выросла из банков. Они преврати- лись из скромных посреднических предприятий в монополи- стов финансового капитала. Каких-нибудь три — пять круп-

нейших банкоз любой из самых передовых капиталистических наций осуществили «личную унию» промышленного и банко- вого капитала, сосредоточили в своих руках распоряжение миллиардами и миллиардами, составляющими большую часть капиталов и денежных доходов целой страны. Финансовая оли- гархия, налагающая густую сеть отношений зависимости на все без исключения экономические и политические учреждения современного буржуазного общества,— вот рельефнейшее про- явление этой монополии.

В-четвертых, монополия выросла из колониальной поли- тики. К многочисленным «старым» мотивам колониальной по- литики финансовый капитал прибавил борьбу за источники сырья, за вывоз капитала, за «сферы влияния» — т. е. сферы выгодных сделок, концессий, монополистических прибылей и пр.— наконец за хозяйственную территорию вообще. Когда европейские державы занимали, например, своими колониями одну десятую долю Африки, как это было еще в 1876 году, тогда колониальная политика могла развиваться немонополи- стически по типу, так сказать, «свободно-захватного» занятия земель. Но когда ®,: Африки оказались захваченными (к 1900 году), когда весь мир оказался поделенным,— насту- пила неизбежно эра монопольного обладания колониями, а следовательно, и особенно обостренной борьбы за раздел и за передел мира.

Насколько обострил монополистический капитализм все противоречия капитализма, общеизвестно. Достаточно ука- зать на дороговизну и на гнет картелей. Это обострение про- тиворечий является самой могучей двигательной силой пе- реходного исторического периода, который начался со вре- мени окончательной победы всемирного финансового капи- тала.

Монополии, олигархия, стремления к господству вместо стремлений к свободе, эксплуатация все большего числа ма- леньких или слабых наций небольшой горсткой богатейших или сильнейших наций — все это породило те отличительные черты империализма, которые заставляют характеризовать его как паразитический или загнивающий капитализм. Все бо- лее и более выпукло выступает, как одна из тенденций импе- риализма, создание «государства-рантье», государства-ростов- щика, буржуазия которого живет все более вывозом капитала и «стрижкой купонов». Было бы ошибкой думать, что эта тен- денция к загниванию исключает быстрый рост капитализма; нет, отдельные отрасли промышленности, отдельные — слои буржуазии, отдельные страны проявляют в эпоху империа- лизма с большей или меньшей силой то одну, то другую из этих тенденций. В целом капитализм неизмеримо быстрее, чем прежде, растет, но этот рост не только становится вообще

более неравномерным, но неравномерность проявляется также

в частности в загнивании самых сильных капиталом стран (Англия) ».

В И. Ленин. Империализм, как высшал стадия

капитализма. Полн. собр. соч., т. 27, стр. 420—423

«Всемирный капитализм дошел в настоящее время — при- близительно с начала ХХ века — до ступени империализма. Империализм или эпоха финансового капитала есть столь вы- соко развитое капиталистическое хозяйство, когда монополи- стические союзы — капиталистов — синдикаты, картели, тре- сты — получили решающее значение, банковый — капитал громадной концентрации слился с промышленным, вывоз ка- питала в чужие страны развился в очень больших размерах, весь мир поделен уже территориально между богатейшими странами и начался раздел мира экономический между интер- национальными трестами.

Империалистические войны, т. е. войны из-за господства цад миром, из-за рынков для банкового капитала, из-за уду- шения малых и слабых народностей, неизбежны при таком по- ложении дела. И именно такова первая великая империали- стическая война 1914—1917 годов.

И чрезвычайно высокая ступень развития мирового капи- тализма вообще и смена свободной конкуренции монополи- стическим капитализмом; и подготовка банками, а равно сою- зами капиталистов, аппарата для общественного регулиро- вания процесса производства и распределения продуктов; и стоящий в связи с ростом капиталистических монополий рост дороговизны и гнета синдикатов над рабочим классом, гигантское затруднение его экономической и политической борьбы; и ужасы, бедствия, разорение, одичание, порождае- мые империалистской войной,— все это делает из достигнутой ныне ступени развития капитализма эру пролетарской, социа- листической революции.

Эта эра началась.

Только пролетарская, социалистическая революция может вывести человечество из тупика, созданного империализмом и империалистическими войнами. Каковы бы ни были трудности революции и возможные временные неуспехи её или волны контрреволюции,— окончательная победа пролетариата неиз- бежна».

В. И. Ленин. Материалы по пересмотру партий- ной программы. Полн. собр. соч., т. 82, стр. 150—151

«Героизм трудящихся масс, сознательно — приносящих жертвы делу победы социализма, вот что является основой новой, товарищеской дисциплины в Красной Армии, ее воз- рождения, укрепления, роста,

Не меньшего внимания заслуживает героизм рабочих в тылу. Прямо-таки гигантское значение в этом отношении имеет устройство рабочими, по их собственному почину, ком- мунистических субботников. Видимо, это только еще начало, но это начало необыкновенно большой важности. Это — на- чало переворота, более трудного, более существенного, более коренного, более решающего, чем свержение буржуазии, ибо это — победа над собственной косностью, распущенностью, мелкобуржуазным эгоизмом, над этими привычками, которые проклятый капитализм оставил в наследство рабочему и кре- стьянину. Когда эта победа будет закреплена, тогда и только тогда новая общественная дисциплина, социалистическая дис- циплина будет создана, тогда и только тогда возврат назад, . к капитализму, станет невозможным, коммунизм сделается действительно непобедимым».

В. И Ленин. Великий почин Полн. собр. соч.,

т 39, стр 5—6

«Производительность труда, это, в последнем счете, самое важное, самое главное для победы нового общественного строя. Капитализм создал производительность труда, невидан- ную при крепостничестве. Капитализм может быть оконча- тельно побежден и будет окончательно побежден тем, что со- циализм создает новую, гораздо более высокую производи- тельность труда. Это — дело очень трудное и очень долгое, но оно начато, вот в чем самое главное».

В И. Ленин Великий почин. Поля. собр. соч ,

т. 39, стр. 21

«От капитализма человечество может перейти непосредст- венно только к социализму, т. е. общему владению средствами производства и распределению продуктов по мере работы каж- дого. Наша партия смотрит дальше: социализм неизбежно должен постепенно перерасти в коммунизм, на знамени кото- рого стоит: «каждый по способностям, каждому по потребно- СсТЯМ»».

В И. Ленин. Задачи пролетариата в нашей ре- волюции. Полн собр. соч., т. 831, стр. 179—180

«Таким образом, в первой фазе коммунистического обще- ства (которую обычно зовут социализмом) «буржуазное пра- во» отменяется не вполне, а лишь отчасти; Лишь в меру уже достигнутого экономического переворота, т. е. лишь по ОТНО- шению к средствам производства. «Буржуазное право» при- знает их частной собственностью отдельных лиц. Социализм делает их общей собственностью. Лостольку-—-и лишь по- стольку — «буржуазное право» отпадает.

Но оно остается все же в другой своей части, остается в качестве регулятора (определителя) распределения продук- тов и распределения труда между членами общества. «Кто не работает, тот не должен есть» — этот социалистический прин- цип уже осуществлен; «за равное количество труда равное ко- личество продукта» — н этот социалистический принцип уже осуществлен. Однако это еще не коммунизм, и это еще не уст- раняет «буржуазного права», которое неравным людям за не- равное (фактически неравное) количество труда дает равное количество продукта.

Это — «недостаток», говорит Маркс, но он неизбежен в первой фазе коммунизма, ибо, не впадая в утопизм, нельзя думать, что, свергнув капитализм, люди сразу научаются ра- ботать на общество без всяких норм права, да и экономиче- ских предпосылок такой перемены отмена капитализма не дает сразу.

А других норм, кроме «буржуазного права», нет. И по- стольку остается еще необходимость в государстве, которое бы, охраняя общую собственность на средства производства, охраняло равенство труда и равенство дележа продукта.

Государство отмирает, поскольку капиталистов уже нет, ’ классов уже нет, подавлять поэтому какой бы то ни было класс нельзя.

Но государство еще не отмерло совсем, ибо остается охрана «буржуазного права», освящающего фактическое не- равенство. Для полного отмирания государства нужен пол- ный коммунизм».

В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.

собр. соч., т. 33, стр. 94—95

«Но научная разница между социализмом и коммунизмом ясна. То, чтё обычно называют социализмом, Маркс назвал «первой» или низшей фазой коммунистического общества. По- скольку общей собственностью становятся средства производ- ства, постольку слово «коммунизм» и тут применимо, если не забывать, что это не полный коммунизм. Великое значение разъяснений Маркса состоит в том, что он последовательно применяет и здесь материалистическую диалектику, учение о развитии, рассматривая коммунизм как нечто развивающееся из капитализма. Вместо схоластически-выдуманных, «сОЧИ- ненных» определений и бесплодных споров о словах (что со- циализм, что коммунизм), Маркс дает анализ того, чтд можно бы назвать ступенями экономической зрелости коммунизма.

В первой своей фазе, на первой своей ступени коммунизм не может еще быть экономически вполне зрелым, вполне сво- бодным от традиций или следов капитализма. Отсюда такое’ интересное явление, как сохранение «узкого горизонта бур-

жуазного права» — при коммунизме в его первой фазе. Бур- жуазное право по отношению к распределению продуктов по- требления предполагает, конечно, неизбежно и буржуазное государство, ибо право есть ничто без аппарата, способного принуждать к соблюдению норм права.

Выходит, что не только при коммунизме остается в течение известного времени буржуазное право, но даже и буржуазное государство — без буржуазии!

Это может показаться парадоксом или просто диалектиче- ской игрой ума, в которой часто обвиняют марксизм люди, не потрудившиеся ни капельки над тем, чтобы изучить его чрез- вычайно глубокое содержание.

На самом же деле остатки старого в новом показывает нам жизнь на каждом шагу, и в природе и в обществе. И Маркс не произвольно всунул кусочек «буржуазного» права в комму- низм, а взял то, чтб экономически и политически неизбежно в обществе, выходящем из недр капитализма».

В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.

собр. соч., т. 33, стр. 98—99

«Экономической основой полного отмирания государства является такое высокое развитие коммунизма, при котором исчезает противоположность умственного и физического тру- да, исчезает, следовательно, один из важнейших источников современного общественногс неравенства и притом такой ис- точник, которого одним переходом средств производства в 0об- щественную собственность, одной экспроприацией капитали- стов сразу устранить никак нельзя.

Эта экспроприация даст возможность гигантского разви- тия производительных сил. И, видя, как теперь уже капита- лизм невероятно задерживает это развитие, как многое можно было бы двинуть вперед на базе современной, уже достигну- той, техники, мы вправе с полнейшей уверенностью сказать, что экспроприация калиталистов неизбежно даст гигантское развитие производительных сил человеческого общества. Но как скоро пойдет это развитие дальше, как скоро дойдет оно до разрыва с разделением труда, до уничтожения противопо- ложности между умственным и физическим трудом, до пре- вращения труда в «первую жизненную потребность», этого мы не знаем и знать не можем.

Поэтому мы и вправе говорить лишь о неизбежном отми- рании государства, подчеркивая длительность этого процесса, его зависимость от быстроты развития высшей фазы комму- низма и оставляя совершенно открытым вопрос о сроках или о конкретных формах отмирания, ибо материала для решения таких вопросов нет.

Государство сможет отмереть полностью тогда, когда об- щество осуществит правило: «каждый по способностям, каж- дому по потребностям», т. е. когда люди настолько привыкнут к соблюдению основных правил общежития и когда их труд будет настолько производителен, что они добровольно будут трудиться ло способностям. «Узкий горизонт буржуазного права», заставляющий высчитывать, с черствостью Шейлока, не переработать бы лишних получаса против другого, не полу- чить бы меньше платы, чем другой,— этот узкий горизонт бу- дет тогда перейден. Распределение продуктов не будет тре- бовать тогда нормировки со стороны общества количества по- лучаемых каждым продуктов; каждый будет свободно брать «по потребности».

С точки зрения буржуазной легко объявить подобное об- щественное устройство «чистой утопией» и зубоскалить по поводу того, что социалисты обещают каждому право полу- чать от общества, без всякого контроля за трудом отдельного гражданина, любое количество трюфелей, автомобилей, пиа- нино и т. п. Таким зубоскальством отделываются и поныне большинство буржуазных «ученых», которые обнаруживают этим и свое невежество и свою корыстную защиту капита- лизма.

Невежество,— ибо «обещать», что высшая фаза развития коммунизма наступит, ни одному социалисту в голову не при- ходило, а предвидение великих социалистов, что она наступит, предполагает и не теперешнюю производительность труда и не теперешнего обывателя, способного «зря» — вроде как бур- саки у Помяловского — портить склады общественного богат- ства и требовать невозможного.

До тех пор, пока наступит «высшая» фаза коммунизма, социалисты требуют строжайшего контроля со стороны обще- ства и со стороны государства над мерой труда и мерой по- требления, но только контроль этот должен начаться с экспро- приации капиталистов, с контроля рабочих за капиталистами и проводиться не государством чиновников, а государством вооруженных рабочих».

В. И. Ленин. Государство и революция. Полн.

собр. соч., т. 33, стр. 96—97